Потому что люблю тебя - Евгения Перова

Дара вся отдалась мелодии, импровизируя на ходу, то взлетая голосом к ангельским высям, то опускаясь вниз, в преисподнюю. Допев, она открыла глаза – прямо перед ней стоял Санни. Дара даже не вздрогнула, не удивилась – словно так и надо было, чтобы она пела, а он слушал. Целую вечность они смотрели друг на друга, потом Санни шагнул к ней, протянул руки, но не прикоснулся, лишь провел ладонями по воздуху около ее лица – Дара увидела, как вспыхнули его глаза, как раздулись ноздри, блеснули зубы… Секунда – и он исчез, а Дара прижала руку к губам: было полное ощущение, что Санни ее поцеловал! На следующий день она нашла у зеркала большую темно-красную розу.

Дара уехала в Лондон к мужу и выбросила из головы этот случай. Так ей казалось. Но через пару дней после возвращения она опять задержалась в театре – давала интервью для телевидения, а потом прилегла ненадолго и нечаянно заснула. В ее апартаментах – назвать эти три комнаты гримеркой было решительно невозможно! – имелось все необходимое: от душа и туалета до холодильника и дивана с креслами, так что там вполне можно было жить, как в гостиничном номере.

Когда Дара во втором часу ночи решила все-таки отправиться домой, в театре уже не было никого, кроме охранников. Она медленно шла к выходу, как вдруг услышала шум воды со стороны мужской душевой – опять, что ли, воду не закрыли, возмутилась она и заглянула туда. Но вода лилась не просто так – в одной из кабинок спиной к ней стоял Санни и мылся, напевая что-то. Дара обомлела. Он наконец выключил воду, повернулся, увидел ее и замер на месте, не подумав прикрыться. Дара таращилась на него, как школьница, – даже покраснела! Потом вдруг спросила:

– Это ты принес мне розу?

– Да.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя.

– Правда? – воскликнула Дара, и в этот момент с ней что-то случилось: она, четырнадцатилетняя, снова стояла на школьном дворе – Гоша Крутиков сунул ей большое красное яблоко, и сам покраснел в цвет яблока, буркнув:

– Чё-то я это… Ну… Влюбился, типа, в тебя, Петрова!

И она точно так же, как сейчас, воскликнула в радостном изумлении:

– Правда?

А через полтора месяца Дашеньку Петрову – красавицу, умницу, отличницу и звезду школьной самодеятельности изнасиловали два пьяных отморозка. Она наглоталась таблеток, но не умерла. Так началась ее новая жизнь, в которой уже не было никакого Гоши Крутикова. Больше никто не дарил ей красных яблок и не признавался в любви. Никогда. Наверно, все это было написано у Даши на лице, потому что Санни подошел к ней и прижал к себе, очень нежно и осторожно. Дарья вздохнула и положила голову ему на грудь. Помолчав, она тихо сказала:

– Меня машина ждет. Надо идти.

– Иди, – ответил Санни, и оба не двинулись с места. Так это началось.

Оказалось, он иногда ночует в театре: Славик-Санни приехал завоевывать Москву из Астрахани, и с жильем у него дело обстояло плохо. Дара дала ему второй ключ от своих комнат, и почти три месяца они тайно предавались любви, используя каждый удобный случай. И вот – пожалуйста: она беременна! Она беременна, Славик погиб…

И главное – этот проклятый скутер она сама Славику и подарила! Хотела машину, но он отказался, даже обиделся. И скутер-то брать не хотел. Ездил бы на метро, может, ничего и не случилось бы! Но вряд ли… Если бы «олигарх» захотел, он бы и в метро его достал…

А теперь еще и несчастье с Алымовым! Пару дней спустя Дара стояла посреди модного бутика и рассеянно разглядывала вечернее платье, которое, чуть не подпрыгивая от усердия, всячески расхваливала юная продавщица.

– Да-да, прекрасное платье. Скажите, а у вас есть второй выход?

Девушка запнулась и удивленно заморгала:

– Второй выход? Да, есть, но он служебный, туда товар подвозят…

– Послушайте, дорогая, я возьму и это платье, и те два, что уже посмотрела. И красное пальто. К нему подберите перчатки и шляпу – на свой вкус. И сумочку. А сейчас вы проводите меня к служебному выходу. Если меня кто-нибудь будет спрашивать, то я в примерочной, в туалете, где угодно! Поняли? Получите очень хорошие чаевые. Меня не будет минут двадцать, максимум полчаса. А вы пока все упакуйте. Договорились?

Дара выскочила на задний двор и быстро перебежала улицу. Дворами она прошла к клинике, где лежал Алымов, и уже направилась было к дверям, как вдруг навстречу ей вышла невысокая светловолосая женщина со слезами на глазах. Дара остановилась:

– Простите! Простите, вы, случайно, не Ася? Ася Алымова?

– Да, это я. Вы? Что вам надо?! Я не стану с вами разговаривать.

– Подождите! – Дара воскликнула с такой мукой в голосе, что Ася невольно остановилась. – Пожалуйста! Только скажите, как он? Я вас умоляю! Хотите, на колени стану?

– Перестаньте юродствовать!

– Я вовсе не… не…

– Да что с вами?

Дара вдруг покачнулась и стала заваливаться на бок, так что Асе пришлось подхватить ее. Через пару секунд Дара очнулась и с трудом сфокусировала взгляд на Асе:

– Что… с ним случилось… скажите…

– А с вами-то что?

– Я расплачиваюсь, – непонятно ответила Дара. – Ася, поговорите со мной, пожалуйста! Вы знаете, кто это с ним сделал?!

– Да. Она погибла.

– Она?

– Анфиса. Сумасшедшая, шизофреничка. Когда-то работала у них в театре, давно преследовала Сергея. А тут, видно, обострение случилось. Плеснула и побежала прямо на проезжую часть, под машину. Не спасли. И хорошо. А то бы я ее… своими руками.

– Слава богу! Слава богу, что это Анфиса! То есть… Все это ужасно, но я так боялась, что это опять он… мой муж…

– Ваш муж? При чем тут ваш муж?!

– Неважно! А как Сережа себя чувствует? Он сильно пострадал?

– Как он может себя чувствовать? Ужасно, конечно. Но поправляется потихоньку. Щека изуродована. И часть шеи. Надо будет пластическую операцию делать. Но он держится, молодец.