Femme fatale выходит замуж - Татьяна Тронина

…Они вышли из квартиры, которую фирма снимала под филиал, пересекли двор-колодец и оказались на шумной, оживленной, залитой солнцем улице. Был теплый, настоящий летний вечер. Даже ветра не было…

– Ну что, на Исаакий, как договаривались? – улыбаясь, спросил Веня.

– Да! То есть нет… – неожиданно испугалась Жанна.

– Почему?

– Нет.

Она вдруг представила себя на высоте. Ветер ворошит волосы, внизу оранжевым блеском отсвечивают купола церквей, крошечные точки – фигурки людей…

– Страшно. Не пойду.

– Как же так, Жанна, мы давно договорились…

– Иди один, если хочешь, – спокойно сказала она.

– Один не пойду. Чего я там не видел!

– Веня…

Мимо прошла толпа туристов.

– Отойдем, а то тут шумно. – Осинин потянул ее за руку. Они перебежали дорогу, встали у перил гранитной набережной. Внизу тарахтел экскурсионный катер. – Я должен с тобой поговорить…

– О чем? – спросила Жанна, не отрывая взгляда от вспенившейся воды.

– О том, что ты для меня значишь, – произнес Осинин и взял ее за руку. Глаза за стеклами очков глядели грустно и внимательно. Ничего хорошего от такого взгляда Жанна не ждала…

– Венечка, не надо.

– Нет, надо. Я не могу больше. Я…

Она не дала ему договорить, прижала руку к его губам:

– Да, я знаю, ты ко мне неравнодушен…

– Нет, не совсем так, – отвел он ее руку. – Я тебя люблю. Я люблю тебя так, как еще ни одну…

– Веня! – опять перебила она. – Ты что, не понял? Меня нельзя любить!

– Почему? – удивился он.

– Веня, тебе сколько лет?.. – сбилась она.

– Двадцать семь, а что?

– Я тебя старше на пять… нет, даже на шесть!

– Ну и что?

– В общем, действительно ничего, но… Венечка, милый, я больше ни одного слова про любовь не могу слышать! – в отчаянии закричала она. – Мне… у меня больше нет сил!

– Почему? – огорченно спросил он. – Я тебе противен?

– Венечка, ты очень хороший. Я совершенно напрасно навязалась тебе с этими экскурсиями… Мне не надо было тебя ни о чем просить…

– И хорошо, что попросила! – замотал он головой – так, что очки едва с носа не свалились. – Лучше этих прогулок у меня ничего в жизни не было. Ты очень красивая.

– Венечка, красота – это наказание… – пробормотала она.

Осинин пожал плечами. Он выглядел обиженным и недоумевающим.

Потом произнес:

– Это все ерунда. Я слышал, у вас в Москве там что-то произошло – Пересветов на себя руки наложил, и все такое… Но красота не может быть наказанием.

– Еще как может.

– Да, скажи это вон той тетке… – По выгнутому мосту, переброшенному через канал, переваливаясь, шла очень толстая женщина, с грохотом везя за собой сумку-тележку.

– У каждого свой ад.

– Ладно, хорошо… – упрямо склонил голову Осинин. – Я тебя понял – ты несчастна, и все такое… Но раз тебе терять нечего, то будь со мной. В смысле, будь моей женой! Какая разница, где и с кем пропадать?! По крайней мере, хоть одного человека осчастливишь!

– Тебя?

– Меня!

– Глупый, глупый Венечка! – сердито произнесла Жанна. – Неужели ты думаешь, что тебе станет легче, если я буду всегда рядом с тобой?..

– Еще как станет! – воинственно произнес он. – Я, может, тоже дико несчастен из-за того, что одинок…

– Ты сам с собой разберись сначала! – рассердилась Жанна. – Ты просто с моей помощью свои проблемы хочешь решить!

– Нет, не так, – азартно возразил он. – Это все демагогия, пустые слова…

Они спорили до хрипоты, потом разошлись в разные стороны, кипя от раздражения.

Жанна побрела вдоль канала, прикасаясь пальцами к горячим и пыльным перилам, и думала: «От себя не убежишь. Здесь так же, как в Москве. Все повторяется… Ну что за наваждение!»

Она оказалась у Невы, на широкой набережной. Перед ней открылся вид на Петропавловскую крепость – торжественную и мрачную…

Жанна спустилась вниз, села на ступени возле самой воды. Волны шлепались о гранит – этот ритмичный звук успокаивал, завораживал. Она ни о чем не думала теперь, просто сидела, обхватив колени, и смотрела на воду.

Потом, совершенно некстати, зазвонил сотовый.

– Алло…

– Жанна, это опять я.

– А, Вася…

– У меня из головы не идет последний разговор, – произнес он озабоченно. – Послушай… во всей этой истории есть что-то странное. Какие-то нестыковки… Или ты мне чего-то недоговариваешь?

– Нет, все логично и просто! – сердито сказала она, продолжая глядеть на воду. – Человек, которого я любила и который любил меня, взял и наложил на себя руки. Прыгнул вниз с двенадцатого этажа. На первый взгляд особого повода не было, но это только на первый… На самом деле это тяжелое, неприятное ощущение, когда понимаешь, что запутался. Юра (его звали Юрой, я говорила?) был в отчаянии. В тупиковой, патовой ситуации… Чувство вины иногда не может искупиться любовью! Он же бросил невесту, которая ждала ребенка и которая немедленно от этого ребенка избавилась, потому что… Ну, это ты тоже понимаешь. По-моему, он решил наказать себя.

– М-да… – пробормотал Ремизов.

– А знаешь, что самое интересное? – с вызовом продолжила Жанна. – У нас с Юрой так ничего и не было. Только слова, слова… И еще – я, оказывается, так мало о нем знала! О чем он думает, что ему нравится, а что – нет… По большому счету Нине (так звали его невесту) можно было не ревновать.

– М-да…

– Я просто аккумулирую вокруг себя неприятности, я делаю людей несчастными! – с досадой воскликнула Жанна. – Причем сама не получаю от этого никакого удовольствия…

– Еще не хватало, чтобы ты от этого получала удовольствие!

– Умереть за поцелуй… Как глупо! – с тоской произнесла она. – Ох, Юрка…

– Ты не права. Самые страсти кипят тогда, когда ничего еще нет, когда только ждешь обещанного… Страсти – они в голове. Самое интересное – до, а не после, и все, что ведет к этому моменту. А что касается близости… Она обманчива, она часто не сближает, а разъединяет. Я думаю, что если б вы с твоим Юрой зашли дальше поцелуев, то он не стал бы накладывать на себя руки. Снялось бы напряжение, ситуация стала бы казаться ему банальной, вполне обыденной…

– Как и тебе? – не выдержав, спросила Жанна.

– О чем ты?

– О том, что нас с тобой связывает именно та самая «банальная ситуация»… – мрачно произнесла она.