Женщина из шелкового мира - Анна Берсенева

Это была победа, и победа тем более триумфальная, что Мадина не приложила к ее достижению ни малейшего усилия.

Она оторвала взгляд от игры вина в бокале и перевела его на своего визави. Теперь ее взгляд сам играл не хуже вина, и Мадина это чувствовала, знала. И точно так же она знала, что, взбреди ей сейчас на ум заставить Игоря совершить какой-нибудь безумный поступок, это удалось бы ей без особого труда.

Но торопиться, форсируя события, она не стала. Он был совершенно в ее власти, и она имела полное право этим насладиться. То есть просто насладиться общением, вот этим вот первым, ни к чему не обязывающим, непринужденным. Раз уж ей не дано было наслаждаться вином.

— Да, — повторила Мадина, — мы с вами разговариваем на солнечной веранде, и нам хорошо. Мне, во всяком случае.

Эту последнюю фразу она произнесла с совершенно безмятежным видом, так, чтобы ее невозможно было понять в том смысле, что будто бы ей хорошо от разговора с ним, от самого его общества. Но не подумать об этом скрытом, дразнящем смысле ее слов он все же никак не мог. Конечно, он об этом подумал. И снова несколько раз глотнул из своего бокала; горло его при этом судорожно дернулось.

К тому же — это получилось совершенно непроизвольно — широкий вырез блузки чуть сдвинулся в сторону, открывая одно Мадинино плечо. На ней даже не блузка была, а простая белая майка с маленьким красным бантиком над грудью. И ничего не было удивительного в том, что декольте в такой простой летней майке глубокое и широкое, ведь оно рассчитано на жаркую погоду и потому свободно гуляет по плечам.

Под майку был надет красный лифчик. Он чуть просвечивался через тонкую хлопковую ткань, а бретельки его, тоненькие шелковые косички, поочередно показывались из-под майки, когда она сползала то с одного, то с другого плеча.

Мадина мгновенно чувствовала любую вульгарность, в том числе и в одежде. В ее сегодняшнем наряде вульгарности не было и следа. Зато в нем была та самая эротичность, о необходимости которой когда-то говорила ей Ольга. Мадина давно уже научилась одеваться так, чтобы эта эротичность чувствовалась во всем ее облике. И сегодня она чувствовалась особенно остро.

И, конечно, ее чувствовал Игорь. По всему было понятно, что в человеческих отношениях он многоопытен и отношения с женщинами занимают в этом его опыте немалое место.

Это Мадину устраивало. С Антоном, например, она рассталась не в последнюю очередь потому, что ее стала раздражать его недогадливость, почти тупость во всем, что относилось к тонкостям женского восприятия жизни. Этот же Игорь Валерьевич, похоже, не станет делать грубых ошибок в отношениях с ней.

Мадина поймала себя на мысли, что уже думает о неких с ним отношениях, то есть рассматривает его как свою собственность. От таких мыслей ей стало смешно, и она не смогла сдержать улыбку. Впрочем, улыбка эта была едва заметна на ее лице.

— Мне тоже приятно с вами разговаривать, — сказал Игорь.

Пока в голове у нее носились все эти легкие мысли, прошло всего несколько секунд, и он просто ответил на ее последнюю фразу.

— А чем я вас насмешил? — тут же спросил он.

Значит, заметил улыбку, которую Мадина и сама, пожалуй, не заметила бы, так она была легка и мимолетна.

Она поправила майку на плече, скрыв дразнящую алую бретельку. Игорь сопроводил это ее движение таким вожделеющим взглядом, что в природе его к ней отношения сомневаться не приходилось. Но при этом он держался с такой безупречной вежливостью, которая могла быть только врожденной. Нет, он в самом деле являл собою идеал мужчины!

И упускать такой идеал Мадина не собиралась.

— Мне просто хорошо, — глядя Игорю в глаза играющим взглядом, повторила она. — Бывает же, когда все так соединяется, правда? Солнце, трава, весь этот день… Мне легко, приятно и даже радостно.

— Мне тоже. — Мадина видела, как с каждым словом у него пересыхают губы. — И я не хочу, чтобы все это оказалось коротким эпизодом.

— Это только от нас с вами зависит, — сказала Мадина.

— Все, что зависит от меня, я сделаю. А вы?

Голова ее была холодна, несмотря на жаркий июльский день. Не стоило торопить события прямым ответом.

И Мадина засмеялась — понимай как знаешь!