Тропическое безумие - Робин Доналд

Охваченная порывом страсти, она поцеловала его в ответ, радуясь горячему желанию, которое он пробуждал в ней.

Их страстный роман, казалось, не мог произойти нигде, кроме Таити. Недаром первые европейские мореплаватели, увидев эти идиллические берега, назвали их островами Афродиты.

Но однажды ночью, когда на небо взошла луна в серебристо-золотом ореоле, Люк сообщил:

— Я уезжаю через три дня. — Он улыбнулся, увидев изменившееся лицо Ионы, поцеловал ее упругую грудь и прошептал, не отрывая от нее губ: — Поехали со мной.

Люк не сомневался, что она сделает так, как он захочет. Волшебный мир, в котором жила Иона, немедленно стал рушиться.

— Я не могу, — сказала она, шокированная своим мгновенным порывом повиноваться ему.

Глаза Люка сузились, и взгляд его сконцентрировался на ее лице, словно взгляд охотника, высматривающего добычу.

— Почему?

— Потому что все было прекрасно, но мы оба понимаем, что это — не реальная жизнь. — Ионе было очень трудно это говорить, но она почувствовала, что вместе с этой фразой к ней вернулся здравый смысл. А ведь она потеряла его в тот момент, когда Люк взглянул на нее.

Он пожал плечами:

— Как хочешь. — Она продолжала молчать, и Люк добавил с ноткой нетерпения: — Конечно, я позабочусь о тебе.

Догадавшись, о чем он говорит, Иона вздрогнула. Пока она была с Люком, ей казалось, что она очутилась в некой волшебной чувственной сказке. Но сказка закончилась, и теперь Ионе предстоит возвращение в Новую Зеландию с воспоминаниями…

И возможно, с еще более горестными чувствами. А у нее и так было много горя в жизни.

— Нет, — отказалась она.

Люк рассмеялся приглушенным горловым смехом и склонился над ней. Затем скользнул вниз, и губы его нежно, испытующе прикоснулись к ее влажной коже.

Позже, когда она в сладостном изнеможении содрогалась в его объятиях, он прошептал:

— Я надеюсь, что ты изменишь свое решение.

Но когда Иона вернулась в отель и легла спать, ночью ей приснился Кевин, и она проснулась в слезах. Не в силах больше уснуть, молодая женщина отправилась на пляж. Было раннее утро, и лучи восходящего солнца косо ложились на белоснежный песок.

Охваченная противоречивыми чувствами, Иона была вынуждена признать несколько неприятных фактов.

Она использовала Люка в эгоистических целях, хотя до сих пор не понимала этого. Да, конечно, он дал ей понять с самого начала, что его интересует только секс, но от этого легче не было.

Иона мгновенно, бездумно поддалась охватившей ее страсти, и это было предательство их с Кевином любви. Она постаралась возродить в себе чувства, которые испытывала к своему жениху, но на фоне их ослепительных отношений с Люком его фигура побледнела и ушла в тень. Кевин стал для нее всего лишь милым воспоминанием.

Шокированная своим предательством, Иона помчалась в аэропорт и купила билет на самый ближайший самолет, вылетающий в Новую Зеландию. К счастью, у Энджи нашлось для нее много работы. Иона погрузилась в нее с головой, приказав себе забыть о том, что было на Таити. Это было нелегко, но она решила, что справится.

Какой злой рок снова привел Люка Микелакиса в ее жизнь?

Через несколько часов на прикроватном столике стал вибрировать рабочий телефон. Застонав, Иона выбралась из-под теплых простыней, заморгав от утреннего света. Она схватила трубку:

— Слушаю. Чем могу помочь?

В трубке послышался низкий мужской голос:

— Вы — не мисс Мейкпис.

Холодок прошел по ее спине. Рука сжала телефонную трубку, и Ионе пришлось сглотнуть, чтобы промочить вмиг пересохшее горло.

Люк!

Нет, не Люк. Это не тот мужчина, с которым они занимались любовью на Таити. Это Лукас Микелакис, миллиардер.

Стараясь говорить коротко и деловым тоном, она ответила:

— С вами говорит Иона Гатри. Сожалею, но мисс Мейкпис сейчас занята. Чем могу помочь?

— Пришли ко мне кого-нибудь прямо сейчас, — ровным тоном произнес Люк. — Чтобы посидеть с трехлетней девочкой целый день.

— Что?! — Иона не могла поверить своим ушам. Люк Микелакис и маленький ребенок не совмещались в ее сознании.

В его голосе отчетливо послышалась нотка нетерпения.

— Я все четко и ясно сказал.

Задетая тоном Люка, Иона отбросила сомнения и больше не колебалась:

— Да. Да, хорошо, мы все сделаем.

— Ты уверена, что это человек ответственный и надежный? На него можно положиться?

— Да.

— Мне нужно уехать через полчаса.

Иона поджала губы:

— Я приеду как можно быстрее, но за полчаса могу не успеть.

— Ты приедешь сама?!

Оскорбленная его недоверчивостью, она холодно произнесла:

— Да, именно я, мистер Микелакис. Я дипломированная няня и единственный человек, которого можно найти в выходной день за столь короткое время. Ребенок будет со мной в полной безопасности.

— О, зови меня Люк, как ты делала на Таити, — ведь мы хорошо знаем друг друга, ты и я, — насмешливо проговорил он.

— Так почему же ты сомневаешься в моей способности присмотреть за ребенком?

— Ты не понимаешь? На Таити ты была моей любовницей — очаровательной, чувственной, — но больше ничего.

Конечно, Люк прав, но его небрежное замечание больно укололо ее.

Он ждал ответа, однако Иона продолжала молчать, тогда он добавил:

— Я понятия не имею, как ты обращаешься с детьми. И если с Хлоей что-нибудь случится, ты заплатишь за это.

— Ее кто-то собирается похитить? Тогда я точно не пригожусь.

— Ее никто не собирается похищать.

— Замечательно! Мне стало легче. Если все, что тебе нужно, — это временная няня, то я справлюсь. С детьми умею обращаться и люблю их. У меня есть также сертификат няни, и я с удовольствием покажу тебе его.

Молчание, казалось, длилось целую вечность. Наконец он произнес:

— Очень хорошо. Похоже, мне придется положиться на тебя. Дай мне твой адрес. Я пришлю за тобой машину.

Иона сдержала гневный ответ, вспомнив, как обрадовалась Энджи, когда у нее появилась возможность целый день провести с сыновьями.

Люк повторил за ней адрес, затем предупредил: «Будь готова» — и положил трубку.

Когда Иона стала собираться, в голове ее роились вопросы. Является ли маленькая Хлоя дочерью Люка? Если да, то он, вероятно, был женат или у него были какие-то отношения уже тогда, когда он занимался с ней любовью на Таити.

Кстати, это объясняет его неприязнь к ней. Он предположил, что она расскажет его жене об их романе.