Пиф-паф, прекрасная маркиза! - Дарья Калинина

– Коли умрет, значит, такова воля Божия.

– А как же милосердие? – тщетно пыталась разжалобить их Василиса. – Как же насчет простить ближнего? Как насчет заповеди, чтобы не осуждать? Нельзя вот так судить этих людей, надо помочь, если они в такой беде!

Но жители Малочаевки привыкли слушать только своих старейшин. А у старейшин было строго определенное мнение: в дела посторонних они не вмешиваются.

За этот вечер Василиса успела переговорить почти со всеми жителями Малочаевки и понять, что ни от кого не получит тут ни поддержки, ни помощи. Еще огромное спасибо Терентию, что тот согласился помочь ей выбраться отсюда. И ведь знал, что старики узнают про его поступок и наверняка будут недовольны его ослушничеством. И все равно был готов помочь Василисе. Для жителя Малочаевки, сызмальства приученного к покорности и послушанию, это было настоящим геройством.

Василиса так и сказала Терентию, когда в предрассветной мгле они выбирались из Малочаевки.

– Ты – мой герой!

– Брось ты! Просто хочу помочь любимой девушке.

И так посмотрел на Василису, что та прямо оторопела. Терентий явно имел в виду не свою невесту, а ее – Василису.

– Как же так? – прошептала она. – У тебя, я слышала, невеста есть.

Сказала и смутилась. Нашла, чем упрекнуть. Невестой. Ха-ха! Сама-то ты, милочка, замужем!

Но Терентий ничуть не смутился и спокойно сказал:

– Невеста была. Правда. А вот любимой до сих пор не было. Только теперь появилась.

– Хочешь сказать, что ты меня любишь?

– Люблю.

– Вот так сразу?

– Мать говорит, что и одного взгляда бывает достаточно. А я как увидел тебя, когда ты с горы бежала, так сердце у меня чуть из груди не выскочило.

Василиса молчала. Терентий ей очень нравился. Но, совершив уже похожую ошибку, причем дважды, она в третий раз не хотела ее повторять. Если у Терентия есть невеста, то, ответь Василиса на его чувства, и она сделает несчастной ту девушку.

Помолчав, Терентий неожиданно спросил:

– Хочешь, скажу тебе, где старики золото выкопали?

– Конечно! Где?

– Сразу за поселком есть поле. Иной год мы там пшеницу сеем, иной год рожь, а иной капусту сажаем. А дальше уже огороды начинаются. Вот на стыке между огородами и полем старики золото и нашли.

– Там разве есть дуб?

– Никаких деревьев там нет.

– А бык?

– И коровник совсем в другой стороне.

– Как же они тогда золото нашли, если там никаких ориентиров нет?

– Вот и я тоже думаю: как?

– А как ты вообще узнал, где они клад нашли?

– В этом году на поле было решено озимые сеять. С осени посеяли, сейчас взошли. Я по полю шел, вижу, словно кто-то яму копал, а потом обратно засыпал. И земля совсем свежая. Меня словно по голове стукнуло. Вот куда Прохор со стариками из лесу отправился. Клад копать в известном им месте. То-то мне показалось, что, когда ты про дуб и быка заговорила, он сразу смекнул, в чем тут дело.

– Мне тоже так показалось.

– А нам ни гу-гу. Выкопал и молчок.

– Думаешь, присвоить хочет?

– Ну уж нет, – возразил Терентий. – Прохор Кузьмич человек праведной жизни. Наверное, план у него какой-то есть. Вот и оставил золото при себе.

– А где? Ты это видел?

– В избе, должно. А то перепрятали куда старички. Кто их знает. Чудные они у нас. Чудные, но славные. О нас все тревожатся. Чудные.

С этим Василиса была согласна на все сто. Как еще назвать людей, которые всеми силами стремились выдать ее за умственно отсталого, да еще настаивали, что для Василисы – это большая удача?

С Терентием ей не было скучно. Он знал тысячу забавных историй, которыми и развлекал Василису. С таким проводником дорога показалась Василисе совсем короткой. Они шли, разговаривали и совсем не замечали недобрых глаз, которые следили за ними из-за деревьев от самой Малочаевки. Глаза следили, а уши слушали. И очень скоро над обитателями Малочаевки из-за этих глаз и ушей должны были начать собираться черные тучи. Но ни Василиса, ни Терентий ничего об этом не знали. Шли себе и шли, болтали о чем угодно и никак не могли наговориться, как случается со всеми, кто хоть чуточку влюблен.