Поцелуй с дальним прицелом - Елена Арсеньева

Верблюд воспринимал знаки почтения с величавым спокойствием,горделиво держал голову и даже не делал попытки стащить с близлежащего прилавкакакую-нибудь искусительную морковку или, к примеру, пук салата, словно понимал,что таким поступком уронит свое достоинство. Да и вообще, казалось совершенноневероятным, что это великолепное существо способно в кого-то, к примеруговоря, неэстетично плюнуть.

Итак, весь базар пришел в неописуемое и вполне понятноеоживление, и один только нищий-хозяин казался спокойным. Может быть, конечно, унего дома был свой личный персональный верблюд или даже целая их конюшня (апочему бы и нет?! Вот только вопрос, конюшней ли называется то место, где держатверблюдов?!).

Алёна посмотрела на старика. А ведь нет, он не спокоен.Такое ощущение, что он оцепенел от изумления! И вдруг вздрогнул, словноочнувшись, легко, молодо вскочил на ноги, прижал руки к сердцу, а потом простерих навстречу всаднику странным жестом: словно вынул свое сердце из груди иприносил его в жертву.

Всадник медленно кивнул, как будто соглашаясь принять этужертву, а потом заставил верблюда опуститься на колени.

Корабль пустыни заколыхался, и Алёне вдруг стало страшно,что этот неописуемо экзотичный туарег начнет неловко хвататься за свое седло,пытаясь удержать равновесие, тюкаться носом вперед, неуклюже запрокидыватьсяназад… словом, проделывать все то, что проделывала она сама в аналогичнойситуации.

Ничуть не бывало! Качаясь в такт движениям верблюда, словнотанцуя вместе с ним, всадник сохранил свое величавое равновесие, а оказавшисьпочти на одном уровне со стариком, снял с себя эту свою сверкающую подвеску ивложил ее в протянутые руки.

Да ведь это крест туарегов, разглядела Алёна. С ума сойти,как это красиво, как величаво! Может быть, у старика нынче день рождения? Икакой-нибудь его друг нарочно явился в таком сугубо национальном виде, чтобыпоздравить его и вручить особо ценный подарок, символизирующий расположениецарицы Танаит…

Это потрясающе! Ну просто отпад!

Старик принял крест, поцеловал его, и вдруг… Вдруг ондернулся, покачнулся, а потом начал оседать на землю, все так же прижимая кгубам крест. К нему бросились три каких-то дюжих араба – самых обыкновенныхрыночных араба, не в бурнусах, а в джинсах и в майках, – подхватили,положили… встали над ним молча, со склоненными головами…

И арабы на рынке вдруг все, как один, склонили голову,прикрыли лица согнутой рукой.

– Господи, – тихо сказала Марина. – Да ведьон умер. Умер! Разрыв сердца, что ли, случился?!

Разрыв сердца? Вот так вдруг, так внезапно?.. Алёне никогдав жизни не приходилось видеть, как это происходит. Неожиданный спазм сжимаетсердце – и… Что?! Спазм сжимает сердце? Сердечный спазм!

Алёна резко обернулась и уставилась на всадника, которыймежду тем поднял верблюда с колен и тронул его с места, словно не заметив, чтопроизошло со стариком.

Не может этого быть, не может, ну что за глупости лезут вголову… а между тем…

И она вдруг крикнула – неожиданно для себя:

– Никита! Никита Шершнев!

Голос ее прозвучал среди мертвой тишины жутко громко,непристойно громко, все обернулись к ней… то есть все европейцы обернулись,потому что арабы продолжали стоять со склоненными головами. Обернулся ивсадник… между тюрбаном и повязкой, закрывающей лицо, блеснули изумленныеглаза: яркие серые глаза!

И тут разом исчезло оцепенение, овладевшее покупателями.Люди загомонили, зашумели, и над самым ухом Алёны кто-то завопил:

– Il a tuй le vieillard![18]

Всадник вскинул руку, словно защищаясь, словно пытаясьскрыть лицо.

В эту минуту верблюд неторопливо повернул голову, взглянулсвысока на Алёну, отвесил свою надменно поджатую нижнюю губу и…

И она едва успела отпрянуть, так что плотный комок пенистогосырого вещества желтовато-серого цвета – верблюжьей слюны – угодил прямо вголову стоящего позади нее мужчины. Верблюд же закинул голову и сердитозакричал высоким резким голосом, словно огорчаясь, что попал не туда, кудаметил.

А потом произошло следующее. Всадник легко соскользнул соспины рассерженного животного и метнулся на тротуар. Он бежал, подхватив полысвоего синего одеяния, так что видны были ноги, обтянутые джинсами и обутые вкроссовки. Повернул за ближайший угол – и исчез, бросив своего верблюда напроизвол судьбы.