Моя строптивая леди - Джо Беверли

И все же девушка предпочла бы выдержать вспышку ярости брата, даже если бы это стоило ей жизни. Отец… ноги подкашивались при мысли о его искаженном, потемневшем лице…

— Мы почти у цели, — сказал Син. — Держите голову как можно ниже и будьте бдительнее.

— А вам не кажется, что это трудновато?

— Я не обещал, что это будет проще простого.

— Нет, вы обещали!

Син только засмеялся.

Они достигли предместий Мейденхеда, как раз когда на колокольне било одиннадцать. Здесь проходила одна из самых оживленных дорог — до курорта Бат, поэтому гостиничное дело процветало. Граф мог остановиться на любом из многочисленных постоялых дворов города.

Кареты, экипажи, дилижансы наводняли главные улицы, люди так и сновали, в магазинах и лавках шла бойкая торговля.

— Спешимся, — предложил Син Честити. — Так проще будет затеряться в толпе. Думаю, первым делом нужно вас где-то укрыть, а уж потом я отправлюсь на поиски майора Фрейзера. В Мейденхеде нет казарм, значит, офицерский состав расквартирован. Я могу навести справки в штабе соединения.

Как ни хотелось Честити остаться с ним, это было бы слишком рискованно. Она не хотела быть обузой.

— Хорошо бы выяснить, где остановился отец.

Заметив вывеску «Золотое руно», Син подозвал конюха, что топтался у ворот наготове.

— Эй, приятель! Не здесь ли остановился граф Уолгрейв Непогрешимый?

— Нет, сэр, не здесь, а в «Медвежьей берлоге».

— Отлично, — сказал Син Честити, расплатившись за сведения, — теперь мы знаем, куда не стоит соваться. Думаю, соглядатаи здесь повсюду, но нас не ожидают.

Они выбрали гостиницу «Голова сарацина». Прежде чем войти в ворота, Честити надвинула шляпу как можно ниже. Предоставив лошадей заботам конюшенной прислуги, Син снял номер с гостиной и спальней, а потом вызвал хозяина на разговор. Тема была все та же: необычайно большое число военных в округе и печальная история леди Вернем, чьи портреты были расклеены на каждом шагу. Беглецы поднялись в свою комнату, обогащенные сведениями.

Вот что удалось выяснить. В поисках сбежавшей дочери граф Уолгрейв курсирует взад-вперед по дороге на Бат; расквартированная в городе пехотная часть под командованием майора Фрейзера готовится к переброске на континент; штаб части находится ниже по реке, в «Мальтийском кресте»; по единодушному мнению, помешанная леди давно мертва; вознаграждение предложено также за тела — ее и ребенка.

— Сидите и не высовывайтесь! — приказал Син, устроив Честити на новом месте.

— Ладно. А вы… — она не удержалась от мольбы, — вы возвращайтесь поскорее!

— Постараюсь. Займитесь пока разработкой дальнейшего плана на случай, если Фрейзер наотрез откажется ехать. В конце концов, на ставку поставлена его карьера.

— Разумеется, он поедет! — возмутилась Честити. — Как вы можете говорить такое? Вы предпочли бы карьеру истинной любви?

— Я не влюблен! — столь же резко возразил Син и добавил мягче. — Если бы был, то не предпочел бы карьеру, но у меня есть и другие источники дохода, не говоря уже о влиятельной родне, всегда готовой за меня заступиться. А что Фрейзер?

— У него маленькое поместье, но семья… его семья, конечно, не чета вашей.

— Посмотрим, что он скажет. — Син медлил, словно не слишком хотел уходить. — Смотрите не наделайте глупостей, юный Чарлз! Если засвербит в пятках, терпите. Дверь советую запереть — мы никого не ждем.

— Хорошо-хорошо! — в нетерпении воскликнула Честити. — Я не совсем бестолков! Чем скорее вы уйдете, тем скорее все будет позади.

Син вышел. Она повернула ключ в замке и отчего-то вспомнила прошедшую ночь. Правда, на этот раз у нее не было ни причины, ни желания покидать свое убежище, под любой личиной. Усевшись перед окном, девушка погрузилась в размышления о будущем, лишь вполглаза наблюдая за жизнью улицы.

Если разыскать подкупленного отцом доктора, можно будет перекупить его или припугнуть и вынудить к признанию. Нериссе Трелин и другим участницам оргии можно пригрозить изобличением. Не может быть, чтобы это не сработало!

Впрочем, Честити была достаточно рассудительна, чтобы понять, сколь зыбки ее шансы на победу. При отсутствии доказательств ее слова легко будет опровергнуть. Кому поверят, ей или целой группе светских леди с безупречной репутацией? Более того, ей пришлось бы объяснить, откуда эти обвинения, а значит, признать, что и сама она побывала на той же оргии. Единственное, на что можно сделать ставку, это письмо.

Достав листок, девушка еще раз прочла написанное. Содержание было скандальным — теперь, после ночи любви, она лучше понимала смысл цветистых строк.

"Мой Геркулес, мой Ахилл, я беспрерывно думаю о тебе в холодной супружеской постели! Я воображаю твой могучий жезл в моем шелковом чехле, и с губ моих срываются стоны, а глупец Т. верит, что это благодаря ему. На прошлой неделе в театре я держала между ног твой платок, и вышитая монограмма совершенно пропиталась любовным соком. Признайся, твой жезл растет и разбухает при мысли об этом? Я намерена поступать так всегда!

А что делаешь ради меня ты? В конверте ты найдешь розовую ленту от панталон — твоих любимых, прозрачных. Когда мы снова увидимся, я хочу, чтобы твой жезл был обвязан этой лентой. Как это мучительно — ждать!

Я приду, мой зверь, мой жеребец, что бы ни стояло на пути. Я пойду на все ради встречи с тобой!"

Читая все это в первый раз, Честити испытывала лишь отвращение и глубокий шок от того, что светская леди способна так опуститься для откровенного выражения порочной страсти. Теперь она, пожалуй, завидовала. Судя по всему, письмо написала Нерисса Трелин, и если почерк был ее, ославить ее было бы нетрудно. Но как навлечь на другую женщину то, через что пришлось пройти самой? Если разобраться, в ту ночь Нерисса сказала правду, а она хочет угрозами принудить ее ко лжи.

Девушка уронила голову на руки. Чем лелеять планы мести, лучше поразмыслить, где укрыться от отцовского гнева. Бывшая гувернантка живет в Вестморленде, она замужем за тамошним викарием. Вот где надо прятаться!

Подняв голову, Честити бросила невольный взгляд через улицу и оцепенела. Стоявший там человек смотрел прямо на нее. Ошибки быть не могло — стоило ей заметить, как он скрылся. Кто мог узнать ее здесь, так далеко от дома? И все же в этой вертлявой манере было что-то смутно знакомое.

Что за черт дернул выставить себя у окна на всеобщее обозрение! Теперь придется убираться. Обещание обещанием, но нельзя и дальше торчать здесь, как кролик в норе в ожидании терьера.

Девушка заметалась по комнате, выудила из саквояжа деньги, бросилась к зеркалу и наконец выбежала в коридор. Ни там, ни внизу, в холле, не было ничего подозрительного. Даже если среди присутствующих была ищейка, на Честити не обратили внимания. Она юркнула в служебный коридор.