Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы - Диана Гэблдон

— Как обстоят дела в Лаллиброхе? Так ведь, кажется, называется это место?

Грей отодвинул графин в сторону, не сводя глаз со своего гостя.

— Не могу этого знать, майор.

Голос Фрэзера звучал спокойно, но глаза опасно сузились.

— Нет? А вот я рискну предположить, что дела у них в последнее время обстоят очень неплохо благодаря золоту, которым вы их снабдили.

Широкие плечи под поношенным плащом напряглись. Грей небрежно взял одну из шахматных фигур с доски и переложил из одной руки в другую.

— Наверное, Айен — вашего зятя, кажется, зовут Айеном? — знает, как им распорядиться.

Фрэзер уже взял себя в руки, и его темно–голубые глаза невозмутимо встретили испытующий взгляд Грея.

— Раз уж вы так хорошо информированы о моих связях, майор, — сдержанно произнес он, — вам, полагаю, известен и тот факт, что мой дом находится более чем в ста милях от Ардсмура. Может быть, вы объясните, каким образом я мог дважды преодолеть это расстояние за три дня?

Взгляд Грея остановился на шахматной фигурке, которую он рассеянно перекладывал из одной руки в другую. Это была пешка, маленький воин со свирепым лицом и с коническим шлемом на голове, вырезанный из цилиндра моржового клыка.

— Возможно, что вы встретились с кем–то на торфянике, кто сообщил о золоте вашей семье или сам отнес им это золото.

Фрэзер хмыкнул.

— В окрестностях Ардсмура? И какова, по–вашему, майор, вероятность того, чтобы я случайно встретился на торфянике со знакомым мне человеком? Тем более с человеком, которому я мог бы доверить то, на что вы намекаете?

Он поставил бокал на стол, явно желая закрыть тему.

— Я ни с кем не встречался на торфянике, майор.

— И вы считаете, что я должен довериться вашему слову, мистер Фрэзер?

Грей позволил себе вложить в свои слова достаточно иронии. Высокие скулы Фрэзера слегка покраснели.

— Ни у кого еще не было повода усомниться в моем слове, майор, — тихо сказал он.

— В самом деле? — Грей уже не старался скрыть свой гнев. — Вы ведь, помнится, уже давали мне свое слово на том условии, что я прикажу снять с вас оковы?

— И я сдержал его!

— Ой ли?

Двое мужчин сидели выпрямившись, сердито глядя друг на друга.

— Вы поставили мне три условия, майор, и я в точности выполнил уговор.

Грей презрительно хмыкнул.

— Неужели, мистер Фрэзер? Но тогда что же побудило вас так неожиданно презреть общество ваших товарищей и предпочесть ему общение с кроликами на торфянике? Поскольку вы уверяете меня, что никого не встретили, и дали мне свое слово, что это так.

Последняя фраза была произнесена со столь явным презрением, Что краска бросилась в лицо Фрэзера. Большая рука медленно сжалась в кулак.

— Да, майор, — процедил шотландец, — я дал вам слово, что все обстояло так.

По–видимому, в этот момент он осознал, что кулак его сжат, очень медленно разжал пальцы и положил ладонь на стол.

— А как насчет вашего побега?

— А что касается моего побега, майор, то я уже сказал все, что хотел.

Фрэзер медленно вдохнул и откинулся назад, пристально глядя на Грея из–под густых рыжих бровей.

Помолчав, комендант тоже откинулся на спинку кресла, поставив шахматную фигуру на стол.

— Давайте я скажу вам напрямик, мистер Фрэзер. Я оказываю вам честь, предполагая, что вы человек здравомыслящий.

— Могу вас заверить, майор, честь — это как раз то, в отношении чего я весьма щепетилен.

Иронию Грей уловил, но реагировать не счел нужным, благо сейчас преимущество было за ним.

— Суть в том, мистер Фрэзер, что на самом деле не имеет особого значения, связывались ли вы со своей семьей на предмет золота. Достаточно допустить такую вероятность, и это послужит основанием для того, чтобы послать отряд драгун для произведения обыска в Лаллиброхе и допроса всех ваших родичей.

Он сунул руку в нагрудный карман, достал лист бумаги, развернул его и прочел перечень имен.

— Айен Муррей — ваш зять, как я понимаю? Его жена Джанет. Это, конечно, ваша сестра. Их дети, Джеймс… надо думать, назван в честь дядюшки?

Грей поднял глаза, чтобы уловить выражение лица Фрэзера, потом снова вернулся к списку.

— Маргарет, Кэтрин, Джанет, Майкл и Айен. Немалый выводок, — произнес он тоном, приравнивающим шестерых младших Мурреев к приплоду поросят.

Он положил листок на стол рядом с шахматной фигуркой.

— Вы должны понимать, что трое старших детей уже достаточно взрослые, чтобы быть арестованными и допрошенными вместе с родителями. Такие допросы часто проводятся с пристрастием, мистер Фрэзер, на них не деликатничают.

В данном случае Грей говорил чистую правду, и Фрэзер знал это. Вся краска схлынула с лица узника, отчего под кожей рельефно выступили крепкие кости. Он закрыл глаза, но тут же снова открыл их.

Неожиданно Грей вспомнил предостережение Кворри: «Если будете ужинать с этим человеком наедине, никогда не поворачивайтесь к нему спиной».

У него мурашки побежали по коже, но он взял себя в руки и ответил Фрэзеру твердым взглядом голубых глаз.

— Чего вы от меня хотите?

Голос был хриплым от гнева, но шотландец сидел неподвижно — застывшая фигура, словно высеченная из камня, позолоченная пламенем.

Грей глубоко вздохнул.

— Правды, — тихо сказал он.

В комнате не раздавалось ни звука, даже торф не потрескивал в камине. Фрэзер чуть шевельнулся, но и только. Долгое время он сидел молча, уставившись в камин, словно хотел получить ответ оттуда.

Грей ждал. Он мог позволить себе это. Наконец Фрэзер снова обернулся к нему.

— Значит, правды?

Он сделал глубокий вдох, и Грей увидел, как полотняная рубашка натянулась на груди шотландца — жилета на нем не было.

— Я сдержал свое слово, майор. Я честно поведал вам обо всем, что сказал мне в ту ночь этот человек. Умолчал лишь о том, что имело значение лично для меня.

— В самом деле? — Грей сидел неподвижно, боясь даже шевельнуться. — И что это было?

Широкий рот Фрэзера сжался в тонкую линию.

— Я говорил вам о моей жене, — сказал он, с трудом выдавливая слова, как будто они причиняли ему боль.

— Да, вы сказали, что она умерла.

— Я сказал, что ее нет, майор, — тихо поправил его Фрэзер. Его взгляд остановился на пешке. — Скорее всего, она умерла, но…

Он запнулся, сглотнул и продолжил более решительно:

— Моя жена была целительницей. И не просто знахаркой, каких немало в горной Шотландии, она принадлежала к тем, кого у нас называют «бандруид», что означает «белая дама» или «колдунья».