Любовные ошибки леди Валери - Блайт Гиффорд

Валери надеялась, что, привезя Гила домой, она сумеет показать ему, что он может быть счастлив в своем родовом гнезде. Она надеялась сделать замок настолько уютным, что муж оставит мечты о Кастилии. Поэтому на следующий день она попросила его погулять с ней, думая, что ему, как и ей, понравится ощущать под ногами свою землю.

За те несколько недель, которые прошли после их предыдущего приезда, лето вступило в свои права. Их окружали зеленые листья и трава, такая яркая, что было больно глазам. Она почти не видела пастбищ. Землю распахивали на волах, но крупный рогатый скот здесь, видимо, не держали.

Кроме того, здесь ничего не выращивали просто для красоты.

Долгое время никто не любил эту землю. Кое-что сажали, но только по необходимости. В заросшем сорняками огородике у кухни вопреки всему росли какие-то травы. Повсюду она замечала, сколько всего предстоит сделать.

– Муж мой, давай поговорим с управляющим до твоего отъезда и обсудим, что нужно сделать за то время, пока тебя не будет. – У нее самой появилась масса идей, но, хотя Валери была женой лорда, она приехала сюда недавно. Ей придется заручиться его поддержкой, его разрешением, прежде чем управляющий начнет ее слушать.

– Раньше я никогда не занимался такими ве щами.

– И вот результат, – выпалила она и сразу же пожалела о своих словах – критика не убедит его заботиться о своем доме, как тот того заслуживает. – Когда ты уедешь, я прослежу за тем, чтобы твои приказы выполнялись.

– Здесь ты жить не будешь. – По-прежнему ни единой искры интереса. – Королева ждет твоего возвращения.

– Нет, она… – Валери пожалела о том, что сразу не сказала ему всего. – Она считает, что для меня будет лучше остаться здесь. Растить нашего ребенка на его собственной земле.

Коварный довод. Он ведь не узнает, будет у нее ребенок или нет, до того, как уплывет.

Гил долго думал и наконец сказал:

– Хорошо, но только до тех пор, пока мы не переедем в Кастилию! – В его глазах снова зажглась решимость. – Я тебя не подведу!

Кастилия, Кастилия! Ей до смерти надоело это ненавистное слово.

– Знаю. – Она приходила в отчаяние оттого, что никак не могла его разубедить. – А до тех пор я постараюсь и здесь создать кусочек Кастилии.

– Это невозможно.

– Что-то, что напоминало бы нам о ней. Я тоже тебе обещаю. – Она не должна оставлять ему возможность отказа. – Я думала о саде. – О саде, который ей хотелось так же сильно, как ему хотелось в Кастилию. – О таком саде, какой ты видел в Алькасаре.

– В Алькасаре мощенные плиткой дворики, и пруды с золотыми рыбками, и деревья с плодами, похожими на солнце.

Ничего подобного она не могла создать, и он это понимал.

– В Кенте у меня были розы, – быстро сказала она, – и айва, которую Элеонора привезла с собой из Кастилии… – Но все это больше ей не принадлежит. – Может быть, удастся добыть черенки в чьем-нибудь саду…

– Нет. Здесь никакого сада не будет.

Значит, надежды нет. Им обоим отказано в исполнении их самых заветных желаний.

Они гуляли молча; Валери утешалась лишь видом растений. Даже без ухода садовника кое-где мелькали проблески цвета: несколько цветков, таких упрямых, что выжили. На краю рощицы она заметила высокие стебли наперстянки; они достигали ее талии и покачивались на ветру; ей даже показалось, что колокольчики вот-вот зазвенят.

– Видишь? – Она показала рукой. – Нам не нужны золотые рыбки. Цветы на твоей земле так же красивы, как в Кастилии.

Он посмотрел туда, куда она показывала, но не улыбнулся. Наоборот, волна пурпурных цветов заставила его нахмуриться.

– Они не красивые, – произнес он, глядя на них. – Они ядовитые.

Когда они вернулись, он велел управляющему скосить их под корень.

Только когда у них кончилась соль и из-за разбитых ставней дождь попал в спальню, Гил вынужден был признать, что его жена в чем-то права.

Первые ночи Гил и его жена лишь наслаждались, открывая друг друга. Днем он едва замечал что-либо, хотя Валери звала его исследовать замок и угодья, показывала ему места, которые он много лет не видел.

Ланкастер был прав, когда укорял его в небрежении.

Он нехотя начал обозревать свои владения и согласился, что Валери следует продолжать работу, когда он поплывет с королем на войну. Он не хотел, чтобы его ребенок родился здесь, но к тому времени, как ребенок появится на свет, он надеялся вернуться и принять нужные решения.

Поэтому всю следующую неделю он без устали работал с управляющим, стараясь устранить самый серьезный ущерб, чтобы жена жила хоть с какими-то удобствами.

Валери же занялась землей. Ланкастер когда-то смеялся, узнав о том, как она интересуется урожаем ржи, но, когда она начала задавать управляющему наводящие вопросы, Гил не рассмеялся, а, наоборот, обрадовался.

Он знал, что она любит цветы, но оказалось, что она многое знает и о посадках. Вначале управляющий и работники отнеслись к ней настороженно, но Гил ясно дал понять, что они должны ее поддерживать. Она со знанием дела говорила о бобах, горохе, спрашивала, почему урожай так скуден, и предложила отвести южное поле под ячмень для пивоварения.