Еще темнее - Эрика Леонард Джеймс

Все вкусно.

Но в родительском доме так всегда.

Здесь я никогда не оставался голодным.

Мои мысли удивляют меня, и я испытываю облегчение, когда Ланс, друг матери со времен колледжа, заводит со мной разговор о том, как в моей фирме идет разработка концепции Глобального экологического здоровья.

Я остро чувствую на себе взгляд Аны, когда мы с Лансом обсуждаем экономический аспект развития технологий в странах третьего мира.

– Вы не должны просто так предоставлять эти технологии! – хмурится Ланс.

– Почему же? В конечном итоге кто от этого выигрывает? Мы, человеческие существа, вынуждены делить ограниченное пространство и ресурсы на этой планете. Чем умнее мы станем, тем эффективнее будем их использовать.

– Вот уж не ожидал услышать от такого человека, как ты, слова про демократизацию технологий, – смеется Ланс.

Приятель. Ты не знаешь меня.

Беседовать с Лансом интересно, но меня отвлекает красивая мисс Стил. Она ерзает рядом со мной, прислушиваясь к нашей дискуссии, и я понимаю, что шарики произвели желаемое действие.

Пожалуй, нам пора в лодочный ангар.

Мой разговор с Лансом несколько раз прерывают разные деловые партнеры, желающие обменяться со мной рукопожатием или рассказать анекдот. Я не знаю, то ли им любопытно посмотреть на Ану, то ли они хотят добиться моего расположения.

Когда официанты приносят десерт, я уже готов уйти.

– Прошу меня извинить, – внезапно бормочет Ана в отчаянии.

И я понимаю, что она больше не может терпеть.

– Тебе нужно выйти? – спрашиваю я.

Она кивает, и в ее глазах я вижу отчаянную мольбу.

– Сейчас я провожу тебя, – предлагаю я.

Она встает, и я встаю следом за ней, но тут вскакивает Миа.

– Нет, Кристиан, не уходи с Аной – я пойду с ней.

Она хватает Ану за руку, прежде чем я успеваю что-то сказать.

Ана виновато пожимает плечами и выходит следом за моей сестрой из павильона. Тейлор дает мне знать, что берет их под охрану, и следует за ними. Я уверен, что этого Ана и не замечает.

Блин. Я хотел пойти с ней.

Бабушка наклоняется ко мне.

– Она восхитительная.

– Я знаю.

– Ты, похоже, счастлив, милый.

В самом деле. А мне показалось, что я нахмурился из-за упущенной возможности.

– По-моему, я никогда еще не видела тебя таким спокойным. – Она похлопывает меня по руке; это жест нежности, и я наконец-то не отдергиваю руку.

Счастлив?

Я?

Я мысленно оцениваю это слово, чтобы убедиться, подходит ли оно, и внутри меня неожиданно разливается тепло.

Да. Я с ней счастлив.

Это новое для меня чувство. Я никогда еще не применял к себе таких понятий.

Я улыбаюсь бабушке и в ответ ласково стискиваю ее руку.

– Пожалуй, ты права, бабушка.

У нее сияют глаза.

– Привези ее на нашу ферму.

– Обязательно. Думаю, ей у вас понравится.

Миа и Ана, хихикая, возвращаются к столу. Мне приятно видеть их вместе; я рад, что вся моя семья радостно приняла мою девочку. Даже бабушка пришла к выводу, что я счастлив с Аной.

Она не ошиблась.

Ана садится на свое место и посылает мне быстрый взгляд, полный страсти.

Ах. Я прячу улыбку. Мне хочется спросить, вынула ли она шарики, но догадываюсь, что вынула. Она и так ходила с ними очень долго. Я беру Ану за руку и передаю ей список аукционных цен.

Думаю, что Ане понравится эта часть вечера – когда элита Сиэтла раскроет свои кошельки.

– У тебя есть собственность в Аспене? – спрашивает она, и все сидящие за столом поворачиваются и глядят на нее.

Я киваю и прикладываю палец к губам.

– У тебя всюду есть собственность? – шепчет она.

Я киваю. Но не хочу мешать остальным нашими разговорами. Это важная часть вечера, когда мы собираем на благотворительность ощутимые суммы.

Все аплодируют, когда бейсбольную биту с подписями от клуба «Маринерс» продают за двенадцать тысяч долларов. Наклоняюсь к Ане и говорю, что потом расскажу ей обо всем.

Она облизывает губы, и я снова испытываю прежнее разочарование.

– Я хотел пойти с тобой.

Она отвечает мне сердитым взглядом. Вероятно, он означает, что она тоже так думала. Но тут она затихает и слушает ведущего.

Я наблюдаю, как Ану захватывает азарт аукциона. Она поворачивается и смотрит на тех, кто называет новую цену, аплодирует решениям по каждому лоту.

– А теперь путевка на неделю в Аспен, Колорадо. Называйте цену, леди и джентльмены, за этот щедрый лот мистера Кристиана Грея. – Бурные аплодисменты. Церемониймейстер продолжает: – Я слышу предложение в пять тысяч долларов?

Торги начинаются.

Я обдумываю, как мне съездить с Аной в Аспен. Я даже не знаю, умеет ли она кататься на лыжах. Мысль о том, что она встанет на лыжи, меня беспокоит. Во время танцев я обратил внимание, что у нее плоховато с координацией, и на горном склоне может случиться катастрофа. Я не хочу, чтобы она ушиблась.

– Двадцать тысяч долларов, кто больше? Двадцать тысяч раз, двадцать тысяч два, – выкрикивает церемониймейстер.

Ана поднимает руку.

– Двадцать четыре тысячи долларов!

Для меня это словно удар под дых.

Что. За. Черт.

– Двадцать четыре тысячи долларов, прелестная леди в серебряной маске. Раз… два… Продано! – объявляет церемониймейстер под оглушительные аплодисменты.

За нашим столом все глядят на нее, разинув рот, а мой гнев мчится по спирали и вырывается из-под контроля. Эти деньги предназначались ей. Тяжело вздохнув, наклоняюсь и целую ее в щеку.

– Не знаю, то ли мне благоговейно поклоняться, то ли хорошенько отшлепать и выбить из тебя дурь, – шепчу я ей на ухо.

– Я бы выбрала второй вариант, – тут же шепчет она в ответ. Задыхаясь от желания.

Что?

На мгновение смущаюсь, но потом понимаю, что серебряные шарики сделали свое дело. Она хочет меня, хочет страстно, и мой гнев улетучивается.

– Ты выбираешь страдание? Что ж, поглядим, как нам это организовать… – Провожу пальцами по ее щеке.

Пускай еще немного подождет, Грей.

Это станет достаточным наказанием.

Или, пожалуй, надо продолжить ее мучения, приходит мне в голову коварная мысль.