Влюблена и очень опасна, или Кто подставил пушистую зайку - Полина Раевская

Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью…

Ф. Раневская

Божественный аромат свежесваренного кофе разбудил меня и мою любовь к жизни. Пожалуй, пора собирать разбитое сердце по кусочкам и заняться уже своей жизнью. И хотя, как именно это сделать, по-прежнему оставалось загадкой, радовало хотя бы наличие намерения.

– Соня, ты предпочитаешь черный кофе или со сливками? – спросила Ангелина, когда я вползла в кухню.

– Нуууу, – протянула я нерешительно, – хотя какого черта. Конечно, со сливками. Хуже, чем есть, уже не будет.

Геля засмеялась, отчего морщинки вокруг ее роскошных глаз образовали красивое солнышко. А ведь она даже не пытается скрыть свой возраст, вдруг поняла я. Ей доступны, по крайней мере были, самые дорогие косметические процедуры и операции, но она предпочла нести свои годы с достоинством. Я пристально вгляделась в лицо гостеприимной хозяйки: губы явно не тронуты ботоксом, кожа, до которой не то что скальпель хирурга, игла косметолога не дотрагивалась. И тем не менее выглядела женщина просто роскошно – куда до нее старушкам из телика, чьи попытки улыбнуться накачанными губами заканчиваются жалкой гримасой.

– Ты чего? – засмеявшись, спросила Геля. – Рассматриваешь меня, будто я экспонат кунсткамеры.

– Скорее уж, музейный, – даже не пытаясь скрыть свое восхищение, выпалила я. – Ты мне Мону Лизу напоминаешь.

– Здрасьте, приехали! – расхохоталась Ангелина. – Вот спасибо за комплимент. Она ж страшная, как не знаю кто.

– Кто? – с утра моя тыковка явно плохо соображала.

– Ну, Мона Лиза твоя. Ты же про творение кисти великого Леонардо? Вот уж никогда не понимала восторгов по ее поводу. Впрочем, как и ахов-охов относительно эталонной фигуры Венеры Милосской. Как по мне, так девушке не мешало бы приобрести абонемент в спортзал, подтянуть кое-какие части тела, знаешь ли. Да и руки ей наверняка не повредили бы, – вновь расхохотавшись, добавила Геля.

Заразившись ее весельем, я рассмеялась в ответ, на миг забыв о своих злоключениях и неприкаянности судьбы. Но мысли о них вернулись быстро, что неминуемо отразилось на выражении лица. Заметив перемены, хозяйка тоже посерьезнела.

– Ну, ну, все перемелется. Мука будет, как говаривала моя бабушка.

– Как ты можешь сохранять присутствие духа, учитывая выпавшие на твою долю злоключения? – В моем тоне было больше восхищения, нежели уважения.

– Позволь напомнить тебе, что в своих проблемах я виновата сама.

– Не верю! Можешь считать меня наивной, но мне кажется, ты не способна на предательство, и если уж ты изменила мужу, то на это имелись серьезные причины.

Мои слова вызвали у Ангелины приступ хохота, который меня несказанно удивил.

– Соня, ты бесподобна, – отдышавшись, смогла произнести неожиданно обретенная подруга, – но все равно спасибо, – женщина посерьезнела. – На самом деле измена есть измена. Без вариантов и оправданий. Хотя я все же могу привести в свое оправдание кое-какие аргументы. Вова здорово изменился в последнее время, превратился в мнительного Отелло, ревновавшего меня к каждому столбу. Он выматывал меня своими придирками, отдаляясь все больше. И все же я любила его и даже не помышляла об измене. А Андрюша… Знаешь, он ведь очень милый мальчик. Такой трогательный и бесконечно одинокий. Ходил за мной все время, преданно заглядывая в глаза. Конечно, я замечала его влюбленность, но никогда не воспринимала ее всерьез. И надежд, как мне кажется, на взаимность не подавала.

– Так что же тогда произошло в ту ночь? – бестактность вопроса я осознала уже после того, как он вырвался, но Ангелина не обиделась и не удивилась. По всей видимости, даже обрадовалась подвернувшейся возможности излить душу, найдя в моем лице более чем благодарного слушателя.

– Не поверишь, я и сама не знаю. Мы с Володей повздорили, что в последнее время случалось все чаще, – Геля горько усмехнулась, – а Андрей был так мил и любезен. Мы выпили с ним шампанского, потом виски. Полагаю, больше положенного, ну и… Проснулась от криков мужа, обнаженная, рядом полуголый пасынок. Картина, я тебе скажу, не самая приятная, – гримаса боли исказила лицо моей собеседницы. Подозреваю, время нескоро залечит эту рану, если вообще залечит. Уверена, для Ангелины, от природы наделенной царственным достоинством, попасть в ситуацию из пошлого анекдота стало нелегким испытанием.

– Вот так, – женщина задумчиво наматывала на палец прядь волос, уставившись в одну точку.

– Да уж… – я не знала, что сказать и не была уверена, что в подобной ситуации это вообще стоит делать. Поднявшись, налила себе еще кофе, скорее для того, чтобы согреть о чашку озябшие пальцы.

– Как видишь, в своих бедах виновата только я, – подвела итог Геля.

– Что же теперь будет? – задала я вполне закономерный вопрос.

– Поживем – увидим, – пожав плечами, ответила хозяйка дома, – я, пожалуй, приступлю к поиску работы. Возможно, удастся устроиться куда-нибудь администратором. На большее я вряд ли гожусь – возобновлять карьеру секретарши в моем возрасте, сама понимаешь, несколько поздновато.