Правда о любви - Стефани Лоуренс

– Я в ужасе убегаю из сада Ночи, – вымолвила она, неожиданно ощутив всю силу его замысла. И взглянула на вход, позолоченный закатным солнцем. Сзади теснились таинственные, гнетущие и одновременно манящие тени.

Наблюдая за ней, Джерард понял, что она оценила эскизы. Он нарушил свое до сих пор нерушимое правило, не желая скрывать от нее, что портрет будет обладать достаточной силой, чтобы развеять все злые слухи о ее стремлении убивать. Потому что лучше всяких слов и доказательств возвестит о ее непричастности к преступлениям и убедит людей изменить свое мнение. Мало того, он побудит их начать розыск настоящего убийцы.

И ее вера в то, что это произойдет, крайне важна для его работы. Жаклин поможет привнести в портрет истинную жизнь, сделать его подлинным шедевром. Лучшим его произведением. Он хотел ее одобрения. Ее поддержки. И осознание этого потрясло Джерарда. Он постарался поскорее выбросить из головы эту кощунственную мысль.

– Но ты еще не нарисовал меня под аркой. Я готова позировать именно там.

Джерард покачал головой:

– В этом нет необходимости. Я стану рисовать тебя в мастерской. Мне нужно, чтобы сцена была залита лунным светом. И хотя я нарисовал достаточно пейзажей, чтобы знать, как это делается, с людьми все гораздо сложнее. Мне придется писать тебя при свечах, а уж потом преобразить их теплое сияние в холодный лунный свет. Приготовься к тому, что тебе придется нелегко. Такая поза достаточно сложна, и часами стоять неподвижно – испытание не из приятных.

Жаклин сделала забавную гримаску и оглянулась на сад Ночи.

– Спасибо за предупреждение. Ты уверен, что это самый лучший фон?

– Совершенно уверен.

Оба оглянулись, заслышав шаги, доносившиеся со стороны сада Весты.

– Барнаби, – кивнул Джерард, захлопнув альбом.

– Интересно, он уже успел побывать в доме?

Барнаби вышел на тропу и, увидев парочку, широко улыбнулся:

– Ричардс так и сказал, что вы должны быть здесь. Я решил, что после всех утренних трудов не должен больше подвергать свои нервы тяжкому испытанию: если верить тому же Ричардсу, в гостиной собралась целая орда местных дам.

Опустившись в траву перед скамьей, он тяжело вздохнул, растянулся как ни в чем не бывало, скрестил руки на груди и закрыл глаза.

Джерард, ухмыльнувшись, толкнул приятеля носком сапога.

– Лучше доложи, что ты узнал в Сент-Джасте.

Барнаби так помрачнел, что и без слов стало ясно: вряд ли он принес хорошие новости.

– Бред какой-то! Просто невероятно! Лично я совершенно не могу взять в толк, как это люди приходят к каким-то идиотским выводам на основе всего одного, абсолютно незначительного факта. Что бы там ни было, а всей округе известно одно: Томас исчез, и последней, кто его видел и провожал, была Жаклин. Если бы я сам не был свидетелем, ни за что не поверил бы, как широко и быстро распространяются подозрения против вас! Как оказалось, мне пришлось быть крайне осторожным в словах, высказываниях и, самое главное, реакциях на ... – Явно выведенный из себя, он широко взмахнул руками. – На этот вполне установленный факт. Но ... но заверяю, мисс Трегоннинг, я был самим воплощением благоразумия. Однако это крайне угнетало и выводило из себя.

Джерард нахмурился и покачал головой. Барнаби никогда не употреблял слова вроде «угнетало» и «выводило из себя» без особых на то причин. Нужно заметить, очень немногое могло вывести Барнаби из себя.

Высказавшись, Барнаби снова лег, скрестил руки и закрыл глаза.

– Что ты обо всем этом думаешь? – решительно спросил Джерард: очевидно, в мозгу Барнаби уже зрели кое-какие дельные мысли.

– : – Если хочешь знать, я считаю, что мы должны действовать, и немедленно. Не ждать, пока портрет будет закончен и откроет людям глаза. Да, он необходим, чтобы люди поверили в невиновность Жаклин. Но в этом случае речь идет о гибели ее матери. А вот Томас ... Это дело другое, и мы не можем позволить им осудить вас без всякой вины. Если мы упустим момент, не бросим им вызов сейчас, значит, позже нам предстоит поистине кровавая битва, чтобы заставить их понять и пересмотреть свои убеждения. И поэтому нам необходимо поговорить с Трегоннингом. Представить веские доказательства, что Жаклин никоим образом не могла убить Томаса и, разумеется, не имеет никакого отношения к гибели матери.

– Но почему? – ахнула Жаклин. – Почему нам так уж необходимо убедить папу?

Барнаби спокойно пожал плечами:

– Потому что мы должны выступить единым фронтом, а когда речь зайдет о местном дворянстве, его мнение должно стать решающим. Конечно, мы с Миллисент и Джерардом на вашей стороне, но если отец вас не поддержит, считайте, плохи наши дела. – Он снова плюхнулся на траву и погрозил кулаком небу. – А это не должно быть сложно, потому что вы не виновны! Так что простите, но мы во что бы то ни стало должны перетянуть лорда Трегоннинга на нашу сторону.