Тайны ночи - Джо Беверли

Конюх бесстрастно опустился на колени и срезал уголки с гербом с каждого одеяла, а потом сунул их себе в карман.

— Вот так, — одобрила Диана, вставая и отряхиваясь от соломы. — Ну что, теперь мы можем идти?

Розамунда чуть не сказала «нет». Ей хотелось самой укутать его в одеяла и поцеловать на прощание. По правде говоря, хорошо бы сейчас лечь рядом с ним и дождаться, когда он очнется, чтобы потом о нем позаботиться. Сейчас он крепко спал, заботливо укрытый одеялами, но девушка знала, какие муки ему предстоят. Она наблюдала их в прошлый раз, а теперь сама в какой-то степени переживала то же самое.

Однако все это было задумано не ради нее самой, если не считать той грешной ночи, которую она украла у судьбы и которая лишь осложнила дело. Бросив последний взгляд на своего тайного любовника, Розамунда отвернулась и двинулась к карете, ни разу не посмотрев назад.

Устроившись на сиденье, она нарочно отвела глаза от окна. Диана села рядом, и карета тронулась.

Все кончено.

Забыть навсегда.

* * *

— Мы здесь не развернемся, — ворвался вдруг в ее сознание голос Дианы.

В этот момент карету сильно тряхнуло на очередном ухабе, и Розамунда не сдержала стона.

— Ох, милая! Тебе совсем плохо?

— Ничего, так мне и надо. Ему-то будет еще хуже… Ай! — Новая встряска отдалась болью во всем теле.

Диана высунулась из окна и велела Гарфорту остановиться. После короткого совещания с кучером она сообщила:

— Дорогая, здесь нам карету не развернуть. Но до ближайшего поселка меньше мили. Мы поедем очень медленно, а там наверняка будет дорога получше.

Карета покатила вперед со скоростью черепахи. Розамунда поддерживала голову рукой и старалась не роптать.

— Черт, я никогда не понимала эти вещи! — пробормотала Диана. Розамунда с трудом приоткрыла глаза и увидела, что кузина сосредоточенно разглядывает карты в дорожном справочнике. — Какой населенный пункт мы проезжали в последний раз? Я не вижу рядом с Терском никакого поселка… Ох, Роза!

Судя по тону, этот возглас Дианы не имел никакого отношения к карте. Только тут Розамунда почувствовала на своих щеках слезы.

— Это из-за снотворного И вообще мне очень плохо.

— Почему плохо? — спросила Диана, вытирая ей слезы своим носовым платком. — Подумаешь, какой-то соблазнитель, пусть даже и обаятельный! Забудь его, милая.

— Я имею в виду головную боль. — Розамунда немного покривила душой, но она еще не знала, что душевная скорбь может причинять такие сильные физические страдания.

Туг колесо попало в очень глубокую рытвину, и экипаж дико затрясся. Девушка застонала.

— Проклятие! — воскликнула Диана. — И ничего нельзя поделать, кроме как остановиться и стоять целую вечность.

— Давай пойдем пешком, — предложила Розамунда. — Да-да! — Она завозилась с дверцей.

Диана удержала ее и скомандовала остановить карету. Вскоре Розамунда ступила на землю. Голова кружилась, в висках стучало, но эта боль была уже терпимой.

— Так лучше, — сказала она.

Диана обняла подругу за талию.

— Тогда пойдем, милая.

Розамунда с трудом заковыляла вперед, пытаясь разобраться в своих путаных мыслях; Физически она испытывала сейчас то же самое, что Бренд Маллорен, когда она нашла его на дороге, только в более легкой форме. Значит, ему подмешали какое-то зелье. Но кто? И зачем?

А если ему угрожает опасность?

Она тотчас остановилась.

— Нельзя оставлять его там одного. Это нехорошо.

Диана подтолкнула ее вперед.

— Прекрати, Роза! Что мы, по-твоему, должны делать? Принести его в гостиницу, чтобы все нас увидели?

— Мы же замаскировались.

— Но не настолько!

— А вдруг его найдут не те люди?

— Не те люди? Как это — не те?

Розамунда попыталась объяснить, хотя получалось у нее не слишком понятно.

— Враги! — раздраженно проворчала Диана. Ходьба пешком вовсе не была ее любимым времяпрепровождением, а туфли на высоких каблуках — не слишком подходящая для этого обувь. — Если и так, то это был случайный грабитель. При чем здесь враги, заговоры?

— Не знаю. — Каждый шаг болью отдавался в голове Розамунды. — Зачем случайному грабителю везти свою жертву к черту на кулички?

— Возможно, грабитель напал на него у черта на куличках.

— Бренд сказал, что его последние воспоминания связаны с Норталлертоном. Значит, кто-то увез его подальше от жилья и бросил там умирать.

— Тогда почему, — чуть не взревела Диана, — этот самый враг, который желал его смерти, просто не перерезал ему горло?

Розамунда не знала ответа и промолчала. Но одно она знала точно: нельзя уезжать из этих мест, не убедившись в безопасности Бренда.

В противном случае на ее совесть ляжет невыносимый груз предательства.

* * *

Поселок — указателя нигде не было, и они так и не смогли узнать его название — оказался жалким скоплением заброшенных домиков на довольно скверной дороге. В расстроенном сознании Розамунды он символизировал катастрофу ее собственной жизни.

— Эта деревня — просто жалкая дыра! — проворчала Диана, подходя к дорожному столбу с табличками-указателями в обе стороны. — Ага! До Терека всего миля. Там мы свернем на рипонскую дорогу и поедем домой.

Гарфорт двинул упряжку в том направлении, потом остановил карету и, соскочив с козел, озабоченно попинал по колесам и осям. Тем временем Диана посадила Розамунду в экипаж. Усевшись сама, она с облегченным вздохом сняла туфлю и принялась осматривать свою ногу.

— Прости, — извинилась Розамунда, без всякого удивления чувствуя новый приступ тошноты. Впрочем, она справилась с ней — наверное, потому что выпила не так много снотворного.

Карета со скрипом покатила дальше. Диана надела туфлю и достала из кармана золотые часы:

— На все ушло около часа. Мы поздно вернемся домой, особенно если придется опять останавливаться, чтобы дать отдых лошадям.

«Не пора ли сказать, что я никуда не поеду?» — мелькнуло в голове у Розамунды, но она тотчас задумалась. Если она хотя бы намекнет, что хочет задержаться здесь и приглядеть за Брендом, они поссорятся. Властная графиня Аррадейл вполне способна насильно увезти ее домой, тем более если она узнает дальнейший план подруги: а именно — сообщить кому-нибудь местонахождение Бренда, чтобы о нем позаботились.

Между тем у Розамунды был прекрасный и даже честный повод остаться.

— Мне нездоровится.