Только ты - Янина Логвин

– Хватит!

– Стас…

– Ну, хорошо, – я позволил ее неумелому рту слиться с моим. Не желая затягивать игру, нашел запястье и потянул руку вниз. Погладил ладонью пах. Щелкнул между тесно прижатыми телами пряжкой ремня…

– Давай, детка. Мы сделаем все по-быстрому. Никто и не заметит нашего отсутствия.

Ее хватило ненадолго, затем смущение отрезвило Маринку. Заставило оторвать от меня губы и отдернуть руку. Девчонка колебалась.

– Стас, я не могу.

– Тихо. Чего ты? Ты ведь хочешь этого так же, как я. Разве нет?

– Да, хочу. Но я не уверена, не знаю…

– Нет, знаешь!

Я легко отпустил ее. Ударил ладонями по стене, отступая. Улыбнулся криво, глядя в глаза – эта игра забавляла меня. Заводила так, как может завести желание отомстить за боль, что резвилась в душе, и не думая стихать. Эта девчонка лгала, и я это знал. Читал в ее горящем взгляде. Иначе не пришла бы сюда со мной. Не смотрела весь вечер, не спуская глаз – я никому не обещал быть паинькой. И уж тем более ей – королеве школы, что была красивой и желанной для многих, но никогда для меня.

– Хорошо. Будь свободна, детка! Адьё! Беги к мамочке, пока ее Ангелу не оборвали крылышки и не испортили дорогую обертку. Я никого не принуждаю быть со мной! Только хочешь правду, Марина, – сделал шаг, чтобы вновь склониться к ее лицу, – черта с два тебе не нравится выбранная нами скорость!

Ее смущения хватило на полминуты. Как раз чтобы не дать мне уйти.

– Стас, постой! – она поймала меня за рубашку, возвращая назад. Обвила руками шею, притягивая к себе. Ткнулась носом в щеку. – Не уходи. Поцелуй меня еще раз, пожалуйста. Пожалуйста…

– Я хочу, да, хочу! – созналась в ответ на мое молчание. – Но надеялась, что это случится как-то по-особенному. Красиво. Когда ты признаешься… Когда мы будем вместе…

Я сдержался, чтобы не рассмеяться, хотя слова Марины не удивили меня. Я так много раз слышал от ее родителей, каким светлым и прекрасным будет для всех наше общее «когда», что привык встречать подобную чушь равнодушно. Никто и ничто в этом мире не могло заставить меня делать то, чего я не хочу. Не знаю, кем был мой отец, но упрямством я пошел в мать.

– Здесь нет третьего, мы вместе, и я не играю в детский сад, ты знаешь.

– Да, знаю. Просто боюсь немного, вот и все.

– А кто говорит о страхе, детка? О том, что надо бояться? – я наконец-то поцеловал ее. Вновь забрался руками под платье. Погладил холодную кожу, подбираясь к интересующей меня детали одежды. – Я не трону тебя, обещаю. Ты просто сделаешь мне хорошо, вот и все. Если захочешь, конечно, – пропустил сквозь пальцы растрепавшуюся у виска светлую прядь волос. – И, может быть, в ответ я тоже сделаю кое-что для тебя. Может быть…

Все получилось. Всегда получалось. Когда все закончилось, я застегнул ширинку и отвернулся к умывальнику, чувствуя разлившийся по телу приятный жар от хмеля и стянувшего пах удовольствия. От того, что моя злость получила отмщение, превратившись в нечто урчащее и колкое на зубах. Растянувшее рот в довольный оскал.

Я наклонил голову и сунул лицо под холодную струю, глотая воду. Распрямив спину, дернул из держателя салфетку, чтобы неспешно отереть рот. Смял ее, бросив использованную в урну. Продолжая улыбаться, нашел в отражении зеркала растерянные голубые глаза. Вот теперь по-настоящему смущенные.

– Все, королева, пора возвращаться. Спасибо, было круто. Корона тебе идет.

– Но, Стас, а как же… Ты обещал.

– Что я обещал? – вопрос повторился не первый раз и не с первой девчонкой, но именно сегодня мне хочется ответить на него предельно честно. – Вечную любовь? Себя? Свои кишки? Что именно я обещал тебе? Что мы будем вместе?

– Ты так ничего и не сказал.

– Не признался? – догадаться оказалось несложно. – Марина, ты серьезно?

– Ну, да, – смутилась она.

Все получено, и мне больше нечего хотеть от нее.

– В чем? Что ты оказалась еще одной девчонкой, на кого поспорили? Что никогда не нравилась мне? Или в том, что я помню, сколько тебе лет?.. Помню, и за последнее скажи спасибо.

Я продолжал смотреть на нее и видел, как она отшатнулась, словно ее ударили, опешив от моих слов.

– Ты знаешь меня лучше многих. Я не даю пустых обещаний, никому. Твой брат просил, но я не обещал ему молчать о том, как ты вчера намеренно покалечила Скелетину. Тебе ведь не было ее жалко, скажи? Ты улыбалась и казалась очень довольной собой.

– К-кого? – блондинка прижалась к стене и выглядела изумленной, но я не собирался щадить ее, в этой жизни и так многие потакали ее капризам. Если у нее имелась крупица мозгов, я надеялся, она запомнит урок.

– Неважно! – прозвище Эльфа вырвалось случайно, и я поспешил поджать губы. Мне надоело быть для этой бледной девчонки кем-то большим, чем я являлся для других. Стер кулаком с лица улыбку. – Я все видел, так же, как твой брат. Видел, как ты во время выступления толкнула мою сводную сестру, и она пострадала. Вчера Сергей помешал, не дал до тебя добраться, но сегодня не смог.

– Это неправда!

– Правда! Сама знаешь! – на миг вскипел, но все же взял себя в руки. – А теперь и я знаю, какой сволочью ты можешь быть.

Если я и мог ее сейчас чем-то утешить, увидев, как от разочарования и обиды задрожали губы на побледневшем лице, как по щекам потекли слезы… как спешно и неуклюже она стала поправлять платье, то разве что честным признанием.

– Такой же сволочью, как я.

Марина снова удержала меня, впившись пальцами в рубашку, хотя теперь вряд ли хотела того же, что еще пять минут назад. Сейчас девчонку била крупная дрожь, а голос сорвался на всхлип.

– Стас, но ты ведь не скажешь? Никому не расскажешь о том, что мы здесь… Что я… Пожалуйста! Прошу тебя!

Я оказался прав: это была настоящая Марина, и плевать она хотела на Скелетину. Так же, как все, она прежде всего думала о себе.

– Нет, – ответил честно. – Не расскажу.

И ушел, оставив ее одну. Тот, кто меня знал, и так догадается, чем мы тут с королевой занимались. Я не собирался развенчивать слухи.

* * *

Вечеринка гремела. Группа Игната до предела разогрела народ, и в спортзале от горячих, трясущихся на импровизированном танцполе тел было душно и тесно, но атмосферно-приятно, как может быть приятно от времени и момента, в которые совершаются самые смелые глупости. Я остановился на пороге и обвел взглядом широкое, полутемное помещение в цветных пятнах пульсирующих стробоскопов, отыскивая глазами Воропаева. Увидев парня одного у столика с ребятами, усмехнулся: я знал, что Эльф не даст подобраться к себе. Если бы это случилось, я бы Серегу убил. А сейчас хотел посмотреть, как у бывшего друга получится мне отомстить. Он сам виноват, что заигрался и забыл о моем предупреждении. В наших ссорах я всегда оставлял последнее слово за собой.