Вызов врача - Наталья Нестерова

Мария Петровна открыла секретер, достала бумаги, протянула Павлу:

– Завещания. Сегодня была у нотариуса. Еще те бюрократы! Я с ними немного… поспорила. Не хотели мой вариант заверять, а я целый день писала. Стандартный, в одно предложение подсунули. Читай: завещаю все мое имущество, в чем бы оно ни заключалось и где бы ни находилось… – все по форме. Но ты и второй, мой вариант забери, тут до последней нитки барахло перечислено. Дальше, вот копия письма Марлиз, подруге моей в Париже. В письме я прошу перевести акции, которыми владею, на имя дочери. В завещаниях про акции ни слова, сам понимаешь, чтобы налогов избежать. Все государство дурят! Даже такие старые партийцы, как я. Довели!

Марии Петровне понравилось, что Павел не стал кочевряжиться, взял бумаги, свернул, положил в карман. Она метнула взгляд в сторону двери, хотелось поскорее опять оказаться рядом с внуком. Но Павел предложил сесть и выслушать его. Начал с извинений.

– Простите, Мария Петровна, что вмешиваюсь в дела интимные, связанные с вашим здоровьем.

– Сумасшедшей меня считаешь?

– Вовсе нет!

– А кто предлагал в психушке меня подлечить?

«Николай Сергеевич! – мысленно возмутился Павел. – Вот болтун, заложил!»

– Ладно! – махнула рукой Мария Петровна. – Я не в обиде. На твоем месте тоже решила бы, что человек, который боится… в общем, не хочет операцию ради жизни сделать, полный кретин и придурок. Поскольку я женского пола, то получаюсь – полная придура.

– Мария Петровна, поверьте, я уважаю ваше суверенное право распоряжаться собственной жизнью. Только хочу обратить внимание на крайний эгоизм и бесчеловечность вашего стремления к смерти.

– Какой эгоизм? Все вам оставляю!

– Вынужден напомнить, что однажды вы уже больно травмировали свою дочь, а теперь намерены сделать это во второй раз. Каково будет Ирине жить с сознанием того, что не смогла спасти мать?

– Вот ты как повернул, – задумчиво проговорила Мария Петровна.

– Здесь нечего поворачивать, факты на поверхности. Я только что разговаривал с Ириной, она нашла врача, который будет вас оперировать, встречалась с ним сегодня.

– Ирочка! Для меня хлопотала? – взволновалась Мария Петровна. – Сама?

«Лед тронулся! – подумал Павел. – Развиваем успех».

– Конечно, сама. Всю Москву на ноги подняла, чтобы найти лучшего специалиста. – Тут он слегка приврал для пользы дела.

– Значит, Ирочка меня… не ненавидит? Павел не собирался глубоко копать – давать оценки прошлому или анализировать в присутствии Марии Петровны нынешнее состояние Ирины, переживающей внутренний конфликт любви-ненависти к матери.

– Думаю, – уклончиво ответил он, – вам с дочерью надо больше общаться, чтобы разобраться в своих чувствах.

– Да я готова общаться с ней двадцать четыре часа в сутки!

– После операции так и получится. Кто, если не Ирина, будет за вами ухаживать? Сейчас начало декабря, к Новому году, надеюсь, вы уже поправитесь. Официально приглашаю вас на встречу двухтысячного года к нам! Разве это не прекрасно, Мария Петровна, встретить новое столетие рядом с внуком, дочерью, зятем и, – запнулся Павел, не зная, как назвать Николая Сергеевича, – и нашим дедушкой?

– Невыносимо прекрасно!

– Мария Петровна, выдам одну тайну. Мы с Ириной хотим второго ребенка.

– Правильно, молодцы!

– Но так сложилось, что главным воспитателем у нас в семье выступает Николай Сергеевич…

– Он навоспитывает! Рохля интеллигентская! А Николеньке твердая рука нужна!

«Какая у вас твердая рука, – подумал Павел, – я уже видел».

– Одного внука Николаю Сергеевичу, – продолжал Павел, – более чем достаточно, а второго дедушка точно не потянет.

– Ты хочешь сказать… что… вы бы, как бы, меня бы… – не могла подобрать от волнения слов Мария Петровна. – Допустили? Маленького нянчить?

– У нас другой бабушки нет. Несколько минут она изумленно хлопала глазами, не в силах переварить сказочные слова Павла.

– Режьте! – воскликнула Мария Петровна. – Режьте!

– Что?

– Вырезайте из меня эту дрянь, согласна! Лучше под лампой чертовой сдохну, чем… А если выживу…

– Обязательно выживете! Звоню Ирине и говорим, что вы согласны на операцию?