Вишневое лето - Карина Бартш

Иногда я встречалась с Аленой и Инго. Если уж мне выпадал шанс сходить в гости, я не ленилась дойти до соседней улицы. И хотя я не могла видеться с Алекс, она звонила мне каждый день. И она каждый раз находила, о чем поговорить. Ее любимой темой был, конечно, Себастьян. Когда тема аварии потеряла свою остроту, у Алекс появилась важная проблема: Себастьян не спешил ее целовать. Какая трагедия!

И хотя они уже целых три недели встречались и общались без Элиаса, Себастьян не касался ее, кроме как по-дружески. Другими словами, у Алекс был кризис, и для окружающих в этом не было ничего забавного, потому что она замучила всех до полусмерти.

Я не могла пожаловаться на недостаток внимания со стороны Алекс, а вот кое-кто другой совсем не давал о себе знать.

Я должна была бы радоваться по этому поводу, но у меня почему-то не получалось. Вместо этого я постоянно о нем думала. Странно, что такой человек, как он, так трогательно обо мне позаботился. Конечно, можно сказать, что в такие моменты любой, даже Элиас Шварц, проявил бы порядочность. Но неужели это все бы объяснило?

Я не могла найти объяснения всем несоответствиям. Происшедшее не было случайностью, и Элиаса никто не заставлял мне помогать. Он сам пришел ко мне, когда услышал сообщение, адресованное Алекс. И если судить по тому, как скоро он появился у моей двери, он сразу же сел в машину и помчался ко мне. Почему он не дождался возвращения Алекс и не переложил решение этой проблемы на ее плечи?

Чем больше проходило времени со дня аварии, тем сильнее меня занимали эти вопросы. И хотя мне было немного стыдно, я нашла для себя три возможных ответа. Первый был самым невероятным: я нравилась Элиасу. И хотя это казалось абсурдом, у меня нашлась пара доводов «за». Вторым и гораздо более реалистичным вариантом было то, что Элиас воспользовался возможностью изменить мое мнение о нем. И таким образом приблизиться к цели переспать со мной.

И третий вариант: у Элиаса есть совесть, а я типичная женщина, которая слишком любит строить предположения.

Я закатила глаза и вздохнула. Если отвлечься от его поведения, то было еще кое-что, что меня удивило — мой собственный эмоциональный срыв. Я обычно себя так не веду. Я привыкла скрывать от окружающих, когда мне плохо. Так что вдвойне странно, что я позволила Элиасу увидеть себя настоящую и позволила взять меня за руки. Наверное, все дело в состоянии шока. По крайней мере, я на это надеюсь.

Но при всем при том странным было то, что от Элиаса до сих пор ничего не было слышно. В последние месяцы не проходило и дня, чтобы он не заявился нежданно-негаданно или по крайней мере не разбудил меня звонком. И вот теперь от него ни слуху ни духу. Не то чтобы я по нему скучала…

Да, черт возьми, как бы по-дурацки это ни звучало, мне и вправду его не хватало. А кроме того, мне не давал спокойно жить вопрос, почему он мне не звонит.

Я взяла прядь волос и начала накручивать ее на палец. В чем же причина? Может быть, он не видел смысла в том, чтобы меня доставать, потому что из-за расстояния он все равно не мог развернуться в полную силу?..

Единственный контакт между нами произошел спустя четыре дня после аварии, когда я наконец собралась с силами и написала ему сообщение. Давно пора было его отблагодарить.

Эй, Элиас,

я долго не могла придумать, что написать. «Спасибо» подходит лучше всего, хотя и не отличается оригинальностью. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. Большое тебе спасибо.

Всего хорошего,

Эмили

Минут через десять от него пришел ответ:

Не за что, будем надеяться, что твоя мама скоро поправится. Но, дорогая, если ты чувствуешь, что у меня в долгу, то можешь в любой момент мне отплатить. Как насчет поцелуя? Думаю, это отличный вариант. Как бы то ни было, возвращайся поскорее домой. Алекс прожужжала мне все уши своим Себастьяном, я больше не могу это выслушивать. (Да, это крик о помощи!)

Надеюсь, ты в порядке.

Всего хорошего, Э.

Я слишком хорошо могла представить ухмылку, с которой он писал это сообщение. Но ведь речь шла всего лишь об сообщении, так что я мысленно обозвала его придурком и на этом успокоилась.

С тех пор от него не было слышно ни слова, и это было странно и загадочно. Зато Лука писал мне без конца, и именно на нем стоило бы сконцентрироваться.

От одной мысли о нем у меня улучшилось настроение. Я заулыбалась, спрыгнула с кровати и подошла к своему старому компьютеру. Я уже написала Луке об аварии и была очень рада, что мне есть с кем об этом поговорить. Алекс была настолько погружена в свои проблемы, что мало интересовалась моими. А кроме того, в письменном виде гораздо легче говорить о чувствах. Когда у тебя перед лицом экран, а не глаза собеседника, излить душу намного легче. В разговоре я, наверное, ничего не смогла бы сказать.

Последний раз я проверяла почтовый ящик больше получаса назад, так что у меня были все основания надеяться на новое письмо.

Меня ужасно раздражало то, что интернет был очень медленным. В Нойштадте слово «модем», видимо, было ругательством.

И когда я решила, что в ожидании соединения можно успеть помыть окна, связь все же установилась, и мое ожидание оказалось не напрасным.

Дорогая Эмили,

как твои дела? Как твоя жизнь в Нойштадте? Должен сказать, что Берлин потерял свое очарование после того, как ты уехала.

Я понимаю тебя лучше, чем ты можешь себе представить. Когда ты написала, что все изменилось в мгновение ока, все пояснения стали просто излишни. Жизнь может оборваться за секунду. Без предупреждения, не давая еще одного шанса что-то успеть, она просто закончится, и все. Но люди этого не осознают, пока что-то не случится с их близкими. Только тогда мы начинаем ценить мелочи и понимать, что действительно важно. Иногда близкие люди могут сводить нас с ума, но, только потеряв их, мы начинаем их ценить. Слишком часто мы раздражаемся по мелочам, теряя из виду что-то важное.

Эмили, радуйся, что тебе удалось увидеть жизнь с новой точки зрения, и при этом все закончилось хорошо. Потому что обычно люди многое понимают, только когда уже ничего нельзя исправить.

Теперь давай поговорим о другом. Ты спрашиваешь, почему я никогда не предлагал тебе встретиться. Я даже не знаю, а почему ты сама мне этого никогда не предлагала? Ладно, я уклонился от ответа и отвечаю вопросом на вопрос. А если честно, как бы тебе объяснить… Я боюсь тебя разочаровать.

Желаю тебе отличного вечера и надеюсь вскоре получить от тебя письмо.

С наилучшими пожеланиями,

Лука.

Я погрузилась в его письмо с головой, потому что оно было таким же чудесным, как и остальные. Но одно предложение в конце заставило меня насторожиться: «Я боюсь тебя разочаровать». Значит, мои предположения были правильными. Но чего именно он опасался? Он действительно ботаник?