Когда ты ушла - Морган Мэтсон

Дункан и Сесилия вместе прошли долгий путь от вражды к дружбе, когда ей сообщили, что все это время он просто притворялся ее другом после того, как выступил против девушки на товарищеском суде. Правда, все разрешилось благополучно, и в финальной сцене, изображающей последний день в лагере, молодые люди наконец выясняют отношения и мирятся.

– Прости меня, – сказал Фрэнк-Дункан.

– Подходит к ней справа, – прозвенел голосок Беккета, который сидел на кухонной табуретке со сценарием в руках.

Мой брат – вот кто был настоящей звездой сегодняшнего вечера. Он читал сценические ремарки и подключался, когда актер не знал, что ему делать на сцене.

– Тебе нужно было сразу сказать мне, что происходит, – ответила я-Сесилия.

– Знаю, – кивнул Фрэнк и снова уставился в текст.

– Могу ли я теперь тебе доверять? – сказала я.

– Можешь, – ответил Фрэнк. – Ведь я пришел.

– Берет ее за руку, – прочитал Беккет.

Мы с Фрэнком одновременно взглянули на него, но не двинулись с места.

– Берет ее за руку! – громче и настойчивей повторил мой брат.

Фрэнк посмотрел на меня и сделал шаг вперед.

Я сглотнула, сердце мое колотилось со страшной силой, пока я пыталась успокоиться, ведь это была всего лишь ничего не значащая пьеса. Перехватив сценарий в левую руку, я взглянула Фрэнку в глаза. Он ответил смущенной улыбкой и подошел еще ближе. Мы протянули руки навстречу друг другу, пальцы наши коснулись и в конце концов переплелись. Наши руки поразительным образом подходили друг другу.

Я чувствовала, как пульс бьется на запястье, достигая кончиков пальцев. Как такое могло случиться? Мы с Фрэнком Портером держимся за руки!

– Сесилия! – напомнил Беккет, и этот оклик вернул меня к реальности.

Я поспешно перевернула последнюю страницу пьесы единственной свободной рукой.

– Простите, – буркнула я, вызвав у публики сочувственный смешок.

В заднем ряду я заметила родителей – они стояли рядом, папа обнимал маму за плечи, и оба выглядели почему-то спокойнее и счастливее, чем за все последние месяцы. Похоже, они не сердились, что я своей бездарной игрой испортила их шедевр. Я взглянула на последнюю страничку сценария – черным по белому в нем было написано: «Они целуются».

Как я могла забыть, чем заканчивается пьеса?! Сердце забилось еще быстрее, а ладонь в руке Фрэнка начала предательски потеть.

– М-м-м, – я тщетно старалась найти место, где мы остановились. А, вот оно! – Ты теперь никуда не денешься?

Последней репликой пьесы был ответ Дункана, что он никуда не денется, пока за ним не приедет мама, чтобы увезти его обратно в Вихокен. Потом Дункан и Сесилия целуются, а в это время на сцену выходят остальные актеры, хором исполняя гимн летнего лагеря «Зеленый лист».

Я не хотела заставлять Фрэнка целоваться со мной – достаточно было того, что ему пришлось для роли взять меня за руку. Я не могла себе даже представить поцелуй с Фрэнком Портером, да еще перед всей этой публикой, на глазах у родителей и младшего брата. Кроме того, у Фрэнка была девушка. И хотя настоящие артисты могут в спектаклях целоваться с кем угодно, это же совсем другое дело! Это же…

– …обратно в Вихокен, – Фрэнк закончил реплику, которую я почти полностью прослушала, и некоторые зрители ожидаемо рассмеялись.

Мы подошли к последней черте, я знала, что должно последовать дальше, и в панике смотрела на своего брата.

– Они целуются, – объявил его звонкий голосок, и я физически почувствовала весь ужас, который охватил Фрэнка, и заинтересованное напряжение публики.

Мы с Фрэнком взглянули друг на друга, все еще держась за руки, хотя мне казалось, что сейчас он непостижимым образом находится в нескольких милях от меня и, чтобы коснуться его губ, нужно переплыть глубокий залив, пересечь огромную пропасть. Я не могла представить этот поцелуй. Одно дело – подружиться с ним, узнать его поближе, бегать бок о бок, но это…

Не отрывая от меня глаз, Фрэнк сделал мне навстречу крохотный шажок, и все мои мысли мигом вылетели из головы. Как будто земной шар остановился. Фрэнк тем временем еще чуть больше приблизил свое лицо к моему и начал наклоняться, разомкнув губы.

– Свет гаснет! Занавес! – выкрикнул Беккет, возвращая меня к реальности. Я сморгнула, стараясь осознать все, что только что случилось – или почти случилось. – Занавес!

Публика захлопала. Остальные актеры стали подходить к нам, мы все взялись за руки (я и Фрэнк так и не разомкнули их) и вместе поклонились, а потом зрители начали подниматься, отодвигать стулья и снова потихоньку перемещаться в кухню, где еще был накрыт стол.

– Эй! – ко мне подошла сияющая Донна. – Это было просто здорово!

– Спасибо, – я краем глаза посмотрела на Фрэнка, желая понять, что он об этом думает, но он хмуро смотрел на экран своего телефона.

– Вы двое – настоящие молодцы, – сообщила моя мама и быстро обняла меня. Папа к нам не подошел, но с другого края гостиной показал мне поднятые вверх большие пальцы.

– Спасибо, – Фрэнк на миг оторвался от телефона, перед тем как начать писать сообщение. – Вот, значит, что такое Театр в гостиной.

Только тут он заметил Донну и развернулся к ней, протягивая руку в характерном жесте: «я староста старшего курса, очень приятно».

– Извините, что не поздоровался. Меня зовут Фрэнк Портер.

– Я Донна Финли, – девушка пожала ему руку. – Вы отлично сыграли сегодня!

– Уверен, это мне удалось только стараниями моей партнерши, – ответил Фрэнк, улыбнувшись мне уголками губ.

– Что там случилось? – спросила я, желая срочно сменить тему.

Фрэнк посмотрел на свой телефон, как мне показалось, с легкой неприязнью.

– Похоже, Коллинз сейчас у меня дома. Требует, чтобы я срочно приехал. Хочет тусоваться. И тебя просит утащить с собой. – Он неодобрительно помотал головой. – Напомни мне, чтобы я наконец забрал у него запасной ключ.

– Ого, – сказала я, не представляя, зачем бы вдруг Коллинзу потребовалось меня видеть.

Хотя этим летом мы общались чаще, чем в предыдущие годы… так что, может быть, он просто старается быть вежливым и хочет, чтобы я присоединилась к их вечеринке?

– Не хочешь поехать с нами? – предложил Фрэнк Донне. – Если, конечно, у тебя нет других планов.

– С удовольствием, – Донна казалась польщенной приглашением. – Приятно будет пообщаться… что бы это ни была за тусовка.

– Эмили! – позвал Фрэнк.

Я стояла посреди своей разгромленной гостиной, посреди всего этого хаоса, в толпе гостей, доедавших остатки закусок. Я отлично знала, как заканчиваются представления Театра в гостиной: взрослые надолго зависают в доме, делятся свежими университетскими сплетнями… Наверняка дома будет полно народа до поздней ночи и, если я останусь тут, мне после полуночи придется заниматься уборкой.