После Огня - Олли Вингет

– Но… зачем? – прохрипел Томас, спрашивая скорее самого себя, чем паука, застывшего в кресле. – Это бессмысленно… Нет никаких знаков, указывающих на существование оазиса или Дерева. Все точно так же, как было все прошлые годы… Почему сейчас?

– Ты слишком туп для будущего Вожака, Томас, – поморщился старик. – Этот год был неурожайным, грибные ямы оскудели, свежих источников воды не посчастливилось найти, дома ветшают, а для постройки новых у нас нет прочного камня – и люди начинают говорить, Томас. А людям не пристало рассуждать, они должны работать и верить в своего Правителя. А для этого им нужна надежда. На Возрождение например… Эта идея ничем не хуже прочих. – Он пожал плечами.

– Я не буду в этом участвовать… Это ложь! – Томас сжал кулаки. – Люди станут работать на пустые мечты, медальоны потратятся на обреченных Вестников! Я не буду помогать обмануть всех…

– А куда ты денешься, мой милый? – склонив голову, Правитель посмотрел на него водянистыми глазами. – Ты уже обманул их, ты уже разжег пламя надежды… Они уже тебя не простят. А твоя жена? Она захлебнется собственной кровью, зная, что ты лжец! О, я позабочусь, чтобы она узнала… А ребенок? Ты знаешь, какие дети рождаются у больных кашлем? После таких доз лечебных снадобий, к тому же? Знаешь? А?

Томас пошатнулся.

– Но Фета… – прошептал он.

– Старуха желает спасти твою крылатую девку. Да и откуда ей знать о последствиях? Раньше никого не лечили такими порциями отваров. – Старик разразился довольным смехом, похожим на карканье старого ворона из сказок той самой Феты, которая в это мгновение, наверное, поила Анабель снадобьем, отравляющим не родившегося еще ребенка. – Мальчик, чем быстрее ты поймешь, что ты мой, весь, от проклятых крыльев, которыми вы все так гордитесь, до твоего лживого, трусливого сердечка и требухи, тем будет лучше для всех.

Правитель откинулся в кресле и перевел взгляд на окно.

– Иди. – Он слабо махнул рукой в сторону двери. – Завтра будет долгий день. Очень долгий.

Не видя ничего вокруг, Томас вышел из покоев старика; земля медленно раскачивалась под ним, первый раз в жизни Крылатый почувствовал себя загнанным в угол опасным зверем.

«Надо было убить его, – вдруг отчетливо понял Томас. – Наброситься и сжать горло, сломать шею, размозжить плешивую голову об стену».

Он повернулся к двери, но к ней уже подходили вооруженные тяжелыми арбалетами воины местного ополчения.

– Здравствуй, Том, – дружелюбно кивнул ему один из них, смутно знакомый по давней попойке у общего костра. – Отличная речь была! Я бы сам пошел в Вестники, да, боюсь, староват. А ты великое дело творишь!

Томас попытался расслышать в голосе ополченца насмешку, но голубоглазый мужчина улыбался ему восхищенно и искренне.

– А чего вы здесь? – решился спросить Крылатый.

– Да вот, Правитель приказал теперь нести караул у его дверей, мол, завтра большое событие намечается – да ты, небось, знаешь. – Воин кивнул и тут же подобрался.

Из дверей выглянул старик, осмотрел прибывших ополченцев и одобрительно улыбнулся.

– Закон гласит, что теперь мне нужна охрана… Глупости, конечно, но правила есть правила, правда, Томас? – проговорил Правитель, не сводя с Крылатого ядовитых глаз, а потом скрылся в темноте покоев.

Томас попятился, уже не слушая охранника. Он понимал, что упустил единственный шанс освободиться от гнета. Многие годы это понимание будет мучить его, мешая заснуть, крутясь в голове подобно клубку, обвиваясь и сдавливая шею.

Томас так бы и стоял под удивленными взглядами ополченцев, если бы его вдруг не потянули за рукав. Медленно обернувшись, он увидел Кима, бледного и испуганного.

– Что? – злобно выдавил из себя Томас. – Пришел плюнуть мне в лицо?

– Том… – прошептал мальчишка, отводя глаза. – Там… Там… Анабель.

Но Томас его уже не слышал, он бежал изо всех сил к дому, понимая, что опоздал.