Поющие в терновнике - Колин Маккалоу

Мэри Карсон вскоре должно было исполниться семьдесят двагода, и она решила по этому случаю устроить прием, каких Дрохеда не видывалауже полвека. День рожденья приходился на начало ноября — время, когда жара ещетерпима, во всяком случае для уроженцев Джилли.

— Вы приметили, миссис Смит? — зашепталаМинни. — Нет, вы только приметьте! Третьего ноября, вот когда онародилась!

— Ну и что тут такого, Минни? — спросила экономка.Ее, невозмутимо уравновешенную англичанку, несколько раздражала эта истиннокельтская таинственность.

— А как же, она, стало быть, родилась под знакомСкорпиона, верно? Скорпион, вот она кто!

— Понятия не имею, что вы такое говорите, Минни!

— Ox, миссис Смит, миленькая, так ведь для женщиныродиться скорпионом — это хуже нет. Дьяволовы дочки, вот они кто! — сказалаКэт, вытаращив глаза, и перекрестилась.

На миссис Смит все это не произвело ни малейшеговпечатления.

— Право слово, Минни, и у вас, и у Кэт ужасная каша вголове, — сказала она.

А вокруг все ходило ходуном, суете и хлопотам непредвиделось конца. Старая паучиха, сидя в глубоком кресле в самом центре своейпаутины, так и сыпала распоряжениями — сделать то, сделать это, одно припасти,другое из запасов достать. Обе горничные-ирландки не знали ни минуты передышки— начищали серебро, перемывали сервизы лучшего фарфора, домашнюю церковь сновапревращали в залу и готовили к приему гостей соседние с нею комнаты.

Стюарт и несколько сезонных работников прошли с косилкой икосами по лужайкам, пропололи цветочные клумбы, посыпали влажными опилкамивыложенные испанской плиткой веранды, чтобы нигде не осталось пыли, протерлитолченым мелом пол в зале, чтобы танцующим было не слишком скользко, — вовсех этих делах больше мешали, чем помогали младшие мальчики Клири. Из самогоСиднея, заодно с устрицами и креветками, крабами и омарами, выписан был оркестрКларенса О'Тула; нескольких женщин из Джилли наняли помогать во время приема.Вся округа от Радней Ханши до Инишмари и от Бугелы до Нарранганга гудела какулей.

Пока среди мраморных стен эхом отдавались непривычный стукпереставляемой мебели и перекликающиеся голоса, Мэри Карсон покинула неизменноеглубокое кресло, подсела к столу, придвинула к себе лист плотной бумаги,обмакнула перо в чернильницу и принялась писать. Уверенно, ни секунды не медля,хотя бы в сомнении, где поставить запятую. За последние пять лет она обдумалакаждое слово, строила, перестраивала и довела до совершенства каждую фразу. Ине так долго пришлось писать; понадобилось только два листа бумаги, да и товторой исписан всего на три четверти. Но, дописав последнюю строчку, онанесколько минут сидела недвижимо. Ее письменный стол — шведское бюро соткатывающейся крышкой — стоял у одного из высоких, во всю стену, окон, еслиповернуть голову, видна лужайка перед домом. И она обернулась, когда оттуда донессясмех, — сперва поглядела рассеянно, потом застыла в ярости. Будь онпроклят с его помешательством!

Отец Ральф обучил Мэгги искусству верховой езды; девочка изпростой семьи, она никогда прежде не сидела верхом на лошади, и преподобныйотец восполнил этот пробел. Как ни странно, дочери простых земледельцев ипастухов редко умеют ездить верхом. Верховая езда, в городе ли, на ферме ли —развлечение для богатых молодых женщин. Да, конечно, девушки вроде Мэгги умеютправить двуколкой и упряжкой ломовых лошадей, умеют даже водить трактор, аиногда и легковую машину, но верхом ездят редко. Такой семье верховая лошадьдля дочери не по карману.