Слабая женщина, склонная к меланхолии - Ирина Волчок

– Майор говорит, что людей не хватает. Подготовленных и проверенных.

– Да, мне он тоже что-то такое говорил, – вспомнила Ася. – Следовательно, на посту подготовленные и проверенные… Вот и хорошо. Значит, ему можно спать спокойно. Пойду попробую усыпить. Вдруг получится.

– Получится, -уверенно сказала Люда. – Всегда получается, с чего бы сейчас не получиться-то?…

Это была еще одна легенда, выдуманная Светкой об Асе. Без всяких на то оснований, как считала Ася. То есть кое-какие основания были, но до того жиденькие, что никому, кроме Светки, в голову не пришло бы раздувать пару нечаянных совпадений в такую ветвистую, махровую, развесистую легенду. Просто однажды очень нервничающая накануне плановой операции пациентка пожаловалась, что от страха не может уснуть уже вторые сутки.

– Ну и напрасно, – сказала Ася, села на стул рядом с кроватью, взяла пациентку за руку, заглянула в лицо, а сама все приговаривала тихим голосом, копируя интонацию тети Фаины, когда та укладывала детей: – Страх – это от усталости, а усталость – от бессонницы… Вот и получается, что вы не спите не потому, что боитесь, а боитесь потому, что не спите. Это почти у всех так. А потом все вспоминают, как боялись, – и смеются… И вы смеяться будете, правда-правда. Вы уже начинаете смеяться… Это очень хорошо. Значит, сейчас спокойно уснете. И будете спать крепко, и видеть хорошие сны, и проснетесь завтра веселая и сильная…

Пациентка уснула на глазах потрясенной общественности, улыбаясь. В палате лежали еще три женщины, все – плановые, все ждали операций, и страх соседки их заражал. О том, как Ася усыпила ее за три минуты, больные потом рассказывали друг другу с удивительными подробностями.

Потом – совсем уж явная случайность: пятилетний мальчик после операции капризничал, требовал маму и вообще не соглашался ложиться спать. Ася поговорила и с ним, пообещала, что мама придет после того, как он поспит, так что надо поскорее уснуть – тогда и ждать не придется… Ребенок тоже уснул через пару минут.

А потом так и повелось: «Ася Пална, что-то не спится». – «А вы закройте глаза – и засыпайте».

Закрывали и засыпали. Сразу. Как будто для этого ее команда нужна была. Ася несколько раз пыталась объяснить народу, что он, народ, и сам себе может то же самое скомандовать, но Светка ревностно охраняла легенду от развенчивания, ругала Асю за скептицизм и напоследок прибегала к своему любимому аргументу: «Ну, усыпи человека, чего тебе стоит»… Ну, Ася и усыпляла. Точно так же, как снимала боль прикосновением руки, – абсолютно не веря во все это дремучее шаманство. Ведь глупость же несусветная, как людям не стыдно… Но раз им помогает – то и пожалуйста, ей не жалко.

…В палате Гонсалес и Тугарин разговаривали о чем-то тихими, но очень сердитыми голосами. Кажется, спорили о методах ведения расследования. Интересные темы выбирают нынче менты для задушевных бесед с зэками. Или это зэки темы выбирают? Тем более интересно. Когда вошла Ася, беседующие тут же замолчали, оба поднялись со своих кроватей, на которых валялись в совершенно одинаковых позах – на спине, с руками за головой и с ногами задранными на спинку кровати. Что за манеры… А, нет, это не манеры, конечно, это рост. Для них просто кровати коротковаты. А нечего было вырастать до таких нечеловеческих размеров.

– Сядьте, пожалуйста, – недовольно сказала Ася. – И никогда не вскакивайте при появлении врача. Больной должен лежать и ждать, когда ему разрешат подняться.

Гонсалес сел и спросил:

– Так мне сидеть или лежать? Тугарин тоже сел и сказал:

– Так я же здоровый.

– Больному оставаться на месте. Здоровому разложить диван и перенести туда постель больного.

– Зачем? – спросили здоровый и больной в один голос.

– Диван широкий, – объяснила Ася. – По диагонали больной уместится во весь рост. А вы, господин майор, наверное, уместитесь на кровати больного, она все-таки намного длиннее, чем ваша. Так что свою постель перетаскивайте туда, будете оба спать, не задирая ноги на потолок.

Тугарин встал и пошел возиться с диваном. Гонсалес принялся сгребать в кучу подушки и одеяла, мимоходом сказал:

– Не, командир, майор все равно спать не будет, опять через каждые два часа начнет шататься, посты проверять. Или чего он там делает?… В общем, не согласится он ложиться.

– Кто ж его спрашивать будет?

Тугарин и Гонсалес быстро переглянулись и одинаково хмыкнули. Скептически. Ну и что, она тоже скептик. Тем легче найти взаимопонимание. Наконец постели перестелили, Гонсалес и Тугарин уселись каждый на свою новую и с ожиданием уставились на Асю. Интересно, чего они ждут? сказки перед сном?

– Все, отбой! – скомандовала Ася. – Больной, ложитесь немедленно, не нарушайте больничный режим.

Гонсалес с готовностью вытянулся на диване и с удовольствием отметил:

– По диагонали действительно вмещаюсь, Удобно. Спасибо, командир.- Господин майор, а вы на новой кровати помещаетесь? – заботливо поинтересовалась Ася.

– Да я пока спать не собирался, – нерешительно сказал Тугарин.

– Да это как хотите, – согласилась Ася. – Я же не об этом спрашиваю. Я о том спрашиваю, подходит вам размер или нет…

Тугарин вздохнул, улегся, вытянулся и обреченно пробормотал:

– Подходит… Я маленький… Только все равно через пару часов всех обходить…

– Я разбужу, – пообещала Ася. – Я здесь посижу, покараулю, пока вы спите. Так что закрываете глаза – и засыпайте. И спите до тех пор. пока я вас не разбужу. Вы будете спать крепко-крепко и видеть хорошие сны, и отдохнете как следует, и проснетесь бодрым и сильным…

Она замолчала и прислушалась к дыханию Тугарина. Похоже, не притворяется. Правда спит.

– Он что, правда спит? – недоверчиво спросил Гонсалес. – Командир, как ты это делаешь? Гипноз, что ли?

– Какие глупости! – возмутилась Ася шепотом. – Человек просто устал как собака, вот организм и не выдержал напряжения… Вам бы тоже поспать надо…

– Ой, нет, ты меня не усыпляй! – Гонсалес даже испугался. – Я днем спал… Да и вообще я здесь хорошо высыпаюсь. Ты правда здесь посидишь? Давай поговорим, а? Или ты тоже спать хочешь?

– Ладно, поговорим, – согласилась Ася. – А о чем?

– Не знаю…

Гонсалес замолчал, глядя в потолок зеленым правым глазом. Тоскливым. Ася выключила свет, прошла к креслу, долго устраивалась в нем, стараясь не очень шуршать своим хирургическим костюмом, наконец нашла удобную позу, замерла неподвижно – и только тогда Гонсалес продолжил:

– Не знаю я, о чем с женщинами можно разговаривать. Забыл. Вот, например, тебе о чем говорить интересно?

– Мне говорить неинтересно, мне интересно слушать. О чем угодно. Обо всем.

– Тогда я тебе обо всем рассказывать буду, – помолчав, сказал Гонсалес. – Ты хороший человечек, тебе можно. А то я все время боюсь, просто сил уже никаких… Ты ведь меня за это не запрезираешь?