Этим летом я стала красивой - Дженни Хан

12 лет

Мистер Фишер взял мальчиков на ночную рыбалку в море. Джереми не смог с ними поехать, накануне он заболел, и Сюзанна его не отпустила. Поэтому мы с ним провели всю ночь в подвале на диване. Мы ели чипсы, макая их в соус, и смотрели фильмы.

В перерыве между «Терминатором» и «Терминатором 2» он сказал:

– Он любит Конрада больше, чем меня.

Я как раз меняла диск и, услышав это, повернулась к нему.

– Нет.

– Это правда. Но мне вообще наплевать. Я думаю, он козел, – проговорил Джереми, отрывая нитку от фланелевого пледа.

Я хотела сказать, что тоже так думаю, но промолчала. Не стоит поддерживать того, кто оскорбляет собственного отца. Я поставила новый диск и села на диван, взяв в руки уголок пледа.

– Не такой уж он и плохой.

Джереми посмотрел на меня:

– Он такой, и ты это прекрасно знаешь. Конрад считает его богом. Стивен тоже его обожает.

– Только потому, что ваш папа совсем не такой, как наш, – запротестовала я. – Он возит вас на рыбалку и играет с вами в футбол. Наш такое не любит. Ему по душе шахматы.

Он пожал плечами:

– Я люблю играть в шахматы.

Я и не знала. Мне тоже нравились шахматы. Папа научил меня играть, когда мне было семь, и у меня неплохо получалось. Я никогда не ходила в шахматный клуб, хотя хотела. Шахматные клубы для носоклевателей. Так их называла Тейлор.

– Конраду тоже нравятся шахматы, – добавил Джереми. – Просто он пытается быть таким, каким его хочет видеть отец. Более того, я думаю, что ему вообще не нравится футбол. Во всяком случае, не так, как мне. У него получается хорошо играть, всего лишь потому, что у него получается все, за что он берется.

Я ничего не могла на это возразить. Конрад хорош во всем. Я взяла пригоршню чипсов и положила в рот, чтобы мне не пришлось ничего отвечать.

– Когда-нибудь я стану лучше его, – сказал Джереми.

Я засомневалась, что это когда-либо произойдет. Конрад слишком хорош.

– Я знаю, что Конрад тебе нравится, – вдруг сказал Джереми.

Я проглотила чипсы. Они вдруг стали похожи на корм для кроликов.

– Нет, неправда. Мне не нравится Конрад.

– Нет, нравится. – В его взгляде читались мудрость и понимание. – Говори правду. Помнишь, никаких секретов.

Мы пообещали всегда говорить друг другу правду. Это была наша с ним традиция, как и та, когда Джереми допивал сладкое молоко из моей тарелки с хлопьями. Мы всегда говорили правду друг другу, оставаясь наедине.

– Нет, он мне правда не нравится, – настаивала я. – Он нравится мне как друг. Но не больше.

– Нет, неправда. По тому, как ты на него смотришь, видно, что ты его любишь.

Я больше не могла выдержать его испытующего взгляда и выпалила:

– Ты так думаешь только потому, что ревнуешь ко всему, что относится к Конраду.

– Я не ревную. Просто хочу быть таким же успешным во всем, как и он, – мягко сказал он. Он икнул и включил фильм.

Джереми был прав. Я влюбилась в Конрада. И я даже помню, когда это со мной произошло. В то утро Конрад рано встал, чтобы приготовить завтрак в честь Дня отца^[26], но накануне вечером мистер Фишер не приехал и поэтому не появился за завтраком. Но Конрад все равно готовил. Ему было всего тринадцать, повар из него был неважный, но мы все равно ели его стряпню. Я смотрела, как он накладывает яичницу и старается не показывать того, как он расстроен. Именно тогда я поняла, что полюбила этого парня навеки.