Вам хорошо, прекрасная маркиза? - Алина Кускова

Они действительно обрели друг друга: мачеха и пасынок. И потеряли поместье. Но об этом они не говорили, рассказывали друг другу, что делали после смерти старшего Давыдова, чем занимались. О планах молчали почему-то. Может быть, еще верили в то, что письмо найдется?

Я встала из-за стола и прошла к журнальному столику в холле. Там лежала пачка корреспонденции, которую я вернула перед тем, как идти в гостиную. Все письма были вскрыты и выпотрошены. Я села рядом, взяла стационарный телефон и позвонила Ванде Вольфовне. Сказала, что возвращаюсь сегодня утром. Она обрадовалась. И я обрадовалась тому, что хоть один человек на целом свете мне рад. После вызвала такси на шесть утра. Диспетчер заломила огромную сумму, но я решила не экономить на своем спокойствии.

А потом Артур устроил всем праздничный салют.

Фаина накинула мне на плечи свою шубку, все еще пахнувшую дымом, Давыдов накинул ей на плечи свою куртку… Мило, ничего не скажешь! Такая трогательная забота! Мы вышли во двор и встали, уставившись в черное небо без единой звезды. И оно тут же раскрасилось яркими вспышками!

Было удивительно красивое зрелище. Артур выпускал петарду за петардой, один сноп огней сменялся другими, рассыпаясь фонтаном разноцветных брызг прямо на наших глазах. Все рассмеялись. Отчего-то салют всегда вызывает смех и радость. После того, как в небо улетела последняя петарда, Фаина подошла к Артуру и поцеловала его в щеку – поблагодарила. Меня прямо пробила нервная дрожь.

Степана Терентьевича, видимо, тоже, потому что после завершения праздничного салюта он засобирался домой.

– Ну куда вы пойдете?! – не отпускала его Фаина. – До деревни пять километров пешком!

– Я на машине, – пробурчал тот, – и практически не пил спиртное.

– Дорогу, возможно, замело, – не соглашалась Фаина.

– У меня внедорожник, – вяло напомнил тот.

– Оставайся, дружище! – уговаривал Заславский. – Партию в подкидного сыграем!

Но Степан Терентьевич так и не уговорился. Мы все проводили его до гаража, где он сел в машину и уехал, махнув нам на прощание рукой. Грустная картина, но Фаина не расстроилась. Крикнула ему, чтобы он приезжал к обеду.

– Луша приготовит вкусный обед!

Но мне показалось, что Дуло этого не услышал.

– Тогда я тоже спать пойду, – заявил Заславский, попрощался со всеми и повернул в сторону гостевого дома.

– Ничего, девчонки, – потер руки Артур, – а мы продолжим веселиться! Кто хочет кофе с праздничным тортом?!

– Я! – обрадовалась Фаина.

– И я.

– Как-то не радостно ты заявляешь об этом, Катя!

Я ничего не сказала, понимая, что сегодня у Давыдова широко открытые глаза совершенно ничего не видят. Пошла следом за ними.

Кофе Луша принесла в кабинет, Фаина с Артуром перебрались туда, не прекращая разговаривать. А я осталась сидеть под елкой, словно брошенная Снегурочка. Сидела, цедила ароматный напиток и крутила в руке упавший с елки блестящий конвертик. Потом поддалась любопытству и вскрыла его. Там было написано пожелание: «Ничего не происходит просто так. Продолжи то, что начато». Я хмыкнула и продолжила вскрывать конвертики. Их было немного, этих желаний. И все они были очень даже оптимистичные. Можно было поиграть в вопросы и ответы. Только в одном конвертике лежал странный обрывок старой бумаги с корявым размашистым почерком. Это тоже было пожелание, только прочесть я его не смогла, написано было на русском, только слишком старинном…

Тогда я поняла, что это и есть то письмо, которое все ищут.

Оно на самом деле оказалось короткой запиской-желанием. И каким! Я все-таки его расшифровала: «Любви все возрасты покорны». Мило, ничего не скажешь! А поэт знал толк в этом, несомненно.

Я взяла драгоценную записку, накинула дубленку и пошла в гостевой дом. Проходя на улице мимо окна кабинета, прислушалась, но ничего не услышала. Тогда встала на цыпочки и подтянулась.

Фаина сидела на столе, болтая ногами…

Фаина и вдруг – на столе!

А Давыдов ходил вокруг нее и что-то с неподдельным интересом рассказывал. Она смеялась.

Я фыркнула и пошла дальше. Близилось назначенное таксисту время.

Собралась моментально, так мне не хотелось больше задерживаться в этом месте. Напоследок прошла в комнату к Артуру и положила ему на постель клочок ценной бумаги. Отошла чуть в сторону, решила, что он придет, возможно, не включит свет, сразу бухнется в постель и помнет драгоценность. Переложила письмо на стол. Опять не понравилось! Стала думать, куда положить. Немного походила по комнате, трогая предметы, к которым прикасались руки не моего, но любимого мной мужчины. Словно прощалась через эти предметы с ним самим. И положила записку на его мобильный телефон у прикроватной тумбочки. Днем он точно кому-нибудь соберется позвонить или позвонят ему. Или я позвоню ему часа через два. Ничего не скажу, просто дам звонок, чтобы он обратил внимание на телефон с запиской.

Конечно, у меня возникла мысль оставить ее себе и предоставить сегодняшнему адвокату. Я вообразила, какие лица были бы у Фаины с Артуром! А может быть, им было бы все равно. Но сейчас все равно мне, поэтому я ничего себе не оставлю. Сделаю, как решила раньше, пусть поместье достанется Давыдову!

Я немного подождала такси на улице. Не захотела, чтобы его гудки перебудили всю улицу, особенно Давыдовых. Я теперь стала думать о них во единстве множественного числа. Бросила последний взгляд на окна библиотеки и махнула рукой.

– В город, – сказала я твердо.

Ехала, смотрела на мелькающие пейзажи и думала, что шутка старшего Давыдова удалась. Он сплотил семью. Видно, никак не мог из-за ревности сына сплотить близких, пока был жив. Подумал, что его кончина уж точно сблизит Фаину с сыном. Новогоднюю ель, это он тоже предположил, они будут наряжать вместе, семьей. И тогда и наткнутся на желание-записку. Или он мог подумать, что, когда соберутся вместе и начнут играть в желания, вытащат заветный клочок бумаги… Как бы то ни было, он так решил и у него получилось. Я была уверена в том, что Артур Фаину не обидит! Такой уж у него характер.

Обидел ли он меня? А разве я подписывалась на что-то иное, чем на фиктивную жену? Раз я позволила себе влюбиться и ревновать, то сама сто раз виновата. Сама и больше никто!

И опять позволила себе слабину…

Набрала номер мобильного телефона Артура. Прошло пять звонков, прежде чем я услышала его голос. Честно говоря, я вообще не надеялась услышать, но мне повезло. Или ему повезло, наверняка ему повезло больше…

– Катя! – прокричал он в трубку. – Ты где?! Катя! Черт, что это…

И я отключилась.

Всего хорошего, господин Давыдов! Владейте поместьем и будьте счастливы!