На темных аллеях - Татьяна Тронина

Тусклое аварийное освещение. Запах гари, железа.

«Я жива. Контузило немного… Я жива, и со мной все в порядке!» — Лида оглядела себя — подол платья наполовину оторван, ссадины на ногах, и сзади, на затылке — пульсировала шишка. Возможно, повезло потому, что она находилась в конце вагона, стояла, прислонившись к дверям (к тем самым, на которых была просьба не прислоняться), и взрывная волна прошла мимо нее, дальше, вывернув другую дверь, в торце, где был переход между этим вагоном и следующим…

А вокруг, в искореженном пространстве, словно тени, шатаясь, двигались люди. Те, кто пострадал меньше. Остальные лежали в проходе или на искромсанных взрывом сиденьях.

— Доктора! Тут есть доктор?! — кричал кто-то, не переставая.

Лида, которая боялась всего на свете и переживала по любому поводу, сейчас не чувствовала страха. А чего бояться? Страшнее с ней ничего больше не может произойти. Она — уже в аду.

Лида поднялась.

Одним движением она оторвала подол, быстро перевязала ногу истекающему кровью мужчине рядом — тому, что опрокинулся на сиденье.

И сразу же бросилась к молодой рыжеволосой женщине, лежавшей под завалом разорванного металла неподалеку. Коснулась запястья, проверяя пульс — слабый, нитевидный. Дело плохо! И тут только заметила торчащий из живота рыжеволосой женщины железный штырь. «Словно бабочка, которую насадили на иглу… — подумала Лида. — Ее лучше не трогать!» А вслух произнесла:

— Держись, милая, скоро помощь придет.

Рыжеволосая слабо улыбнулась — вероятно, она не чувствовала боли из-за шока. Лида заставила себя двинуться дальше — поскольку в соседнем проходе стонала другая женщина, схватившись за голову.

— Есть медсестры, есть те, кто умеет оказывать первую помощь? — закричала Лида. — Все сюда. У кого есть бинты, лекарства? Одежда, которую можно на перевязку пустить?

Тут только Лида осознала масштабы катастрофы. Пострадавших было столько, что на мгновение Лида растерялась. Не проще ли дождаться спасателей, медиков?

В вагон заглянул мужчина:

— Как тут у вас? Черт… В конце поезда еще был один взрыв.

— Выйти можно? — отчаянно заголосил кто-то. — Контактное напряжение сняли с рельса? Можно же самим отсюда выбраться…

— По тоннелю…

— Надо бежать!!!

— Без паники!..

Неподалеку какая-то женщина платком перевязывала юноше руку и вполне профессионально, ловко это делала.

— Вы медсестра?

— Да.

— Потом идите к тому мужчине, ему надо жгут наложить… Сможете? А я сейчас эту девочку посмотрю.

— Мне помогите! — завизжал молодой парень, схватив Лиду за рукав. — У меня плечо болит! У меня все кости переломаны, наверное!

Лида быстро осмотрела его, оттолкнула и потом закричала:

— Люди! Сначала надо помочь самым тяжелым раненым… Никого лишний раз не трогайте, не теребите — вы можете не помочь, а навредить!

Лида была дипломированным педиатром, и ее мирная специализация не совсем годилась для этой страшной ситуации, но она, по крайней мере, знала больше других (не медиков) о первой помощи.

Когда-то Лида слышала лекцию о медицине катастроф — о том, как оказывать помощь во время чрезвычайных ситуаций. Слышала всего одну лишь лекцию, ознакомительную, но помнила из нее — сколь важно в первую очередь отсортировать пострадавших. Ведь есть те, кому помощь нужна незамедлительно, а есть те, кто может подождать. И — есть те, на кого времени тратить не стоит. Потому что бесполезно — они еще живы, но они агонизируют. (Вот как та, с рыжими волосами.) И лучше помочь тем, у кого еще есть шансы… Наверное, это было самым тяжелым — делать выбор.

Лида металась от одного раненого к другому, отдавала распоряжения. У нее уже была в помощницах медсестра, потом появились добровольцы — те, кто умел делать перевязки, накладывать жгуты, чтобы на время остановить кровотечение — вокруг было полно людей с порезами, с оторванными конечностями.

Спасателей все не было, кто-то из мужчин, отправившихся разведать ситуацию, сообщил, что, оказывается, поезд заблокирован в тоннеле с обеих сторон.

Поэтому медлить с первой медицинской помощью было нельзя. Но тут, к счастью, очнулся от контузии еще один доктор, потом объявилась вторая медсестра, потом набралось еще несколько добровольцев, знающих, как оказывать первую помощь, и они уже все вместе с Лидой принялись обходить вагоны.

Лида отдавала распоряжения, командовала, увещевала, утешала… Она сама не поняла, как она оказалась тут главной. Но именно ее почему-то слушались, ей помогали, выполняли ее инструкции и распоряжения, впавшие в панику люди затихали, услышав ее спокойный, рассудительный, строгий голос:

— Раненых лишний раз не трогайте! Если надо перенести, то делайте это вот так, взяв под мышки, в том же положении… Что? Сейчас иду. И будьте осторожны, все те, кто делает перевязки. Если у вас у самих есть ссадины на руках, то помните о риске заражения через кровь… Если у кого-то есть резиновые перчатки, лекарства — сюда!

— С той стороны огонь стал появляться… в конце второго вагона.

— Мужчины, ищите огнетушители, срочно!

Но пожар, к счастью, не разгорелся — заработала система пожаротушения.

Впрочем, такая мелочь Лиду уже не испугала. Она бегала по поезду (примерно в трех вагонах произошли серьезные разрушения и было много пострадавших), поправляла уже кем-то наложенные жгуты, объясняла, как правильно останавливать кровь.

— Здесь рукой прижмите… Держите, я скоро к вам подойду.

Она выбирала тех, кому нужна была срочная помощь. Буквально — выбирала между венозным и артериальным кровотечением…

Крики, стоны. Лиду дергали со всех сторон. Забыв обо всем, словно выпав из времени, ничего не чувствуя и сохраняя абсолютное хладнокровие, когда приходилось переступать через мертвых, молодая женщина стремительно летала от одного раненого к другому.

Если бы ей кто сказал, что прошло почти три часа в этом аду, то она сильно бы удивилась…

Лида рассудком понимала, что не спасет всех. Но она поставила перед собой задачу — чтобы как можно больше пострадавших смогли дождаться реаниматологов, чтобы как можно больше людей выжило в этой мясорубке. Ведь этих людей ждут их родные, близкие.

Лида старалась помочь всем, потому что эти люди не были ей чужими. Чужих нет. Если все живут в одном городе, в одной стране, на одной планете, значит — чужими они уже априори не могут быть.

Дети должны жить, а не умирать без причины, внезапно. И их родители должны жить, а не истекать кровью в разбитых взрывом поездах. А она, Лида, пришла в этот мир затем, чтобы спасти многих, чтобы не дать погибнуть этой огромной человеческой семье. Она — не сумасшедшая. Она просто чувствует их всех, чувствует вибрации этого организма, называющегося «человечество». Вот как за несколько мгновений до катастрофы она ощутила приступ ужаса. Это было — предчувствие…