Пусть об этом знают все - Рита Навьер

В общежитие Максим вернулся лишь к обеду следующего дня. И сразу же улегся спать, не обращая внимание на шум и суету. Почти всю ночь они с Аленой не спали. Болтали до самого рассвета, ну и, конечно, самозабвенно целовались. Максиму хотелось большего, хотелось всего – очень, до спазма, но что-то мешало просто пойти на поводу желания, как делал обычно. Может, страх вспугнуть ее, нарушить то, что между ними только-только начало зарождаться, пока еще такое хрупкое, почти невесомое. А может, останавливала его непонятно откуда взявшаяся нежность, от которой щемило в груди.

Под утро Алена заснула на его плече, а он не мог. Кровь играла и бурлила – какой уж тут сон?

Так что, невзирая на галдеж, Максим проспал до самого вечера. Проснулся от аппетитных запахов. Азамат, как обычно, кашеварил. На крохотной одноконфорочной плите кипела какая-то похлебка.

– Макс, садись есть, пока этот черт Яковлев не пришел. Он сегодня злой. И всегда как чувствует, если мы что-то сварим.

Максим, потягиваясь, поднялся.

– А что, этот черт бывает добрым?

– Ну… – хмыкнул Иван. – Иногда он типа в хорошем настроении. По ходу, когда со своей телкой он в ладах, так и нас не достает. Как что-то не клеится, отыгрывается на всех подряд. Придурок!

– А что у него за телка-то?

– Не из общаги. Городская. Вроде со второго курса, с иностранного.

– А собой?

– Да мы сильно не разглядывали. Она никакая была: то ли пьяная, то ли обдолбанная… На ногах не держалась. А вообще, ну разве нормальная станет с таким утырком встречаться?

– Вот у меня… – начал было Азамат, но не успел договорить. Дверь без стука распахнулась, и в комнату, как к себе домой, ввалился Яковлев. Сразу выхватил взглядом Максима, ухмыльнулся, но ничего ему не сказал. Повел носом, увидел на столе кастрюлю.

– О, смотрю, горец, ты супчик замастрячил. Поди, опять сами сожрать хотели? На своих ошибках не учимся? Ну-ну. Короче, так: это я у вас экспроприирую…

Максим взял кастрюлю, еще горячую, и шагнул к Яковлеву.

– Я тебе сейчас этот супчик на голову надену.

– Да ты совсем оборзел, Доцент! – опешил Денис, тем не менее отступив к двери.

– Сними крышку, – Максим повернулся к Азамату. Тот, хлопая глазами, подчинился. Из кастрюли потянулся пар.

– А ну, дернул отсюда! – Максим шагнул еще ближе. Вид при этом имел самый решительный.

Яковлев явно растерялся, никак не ожидая подобного поворота. Сморгнул, перевел взгляд с Максима на дымящуюся кастрюлю и обратно, затем быстро вышел из комнаты, бросив напоследок:

– Тебе конец, сука!

– Вали давай, побирушка! – Максим вернул суп на плиту, оглядел парней. – Вы чего?

Все трое выглядели ошарашенными похлеще Яковлева. Первым пришел в себя Иван:

– Круто ты его. Только, по ходу, жди теперь репрессий.

– По ходу, нам всем это грозит, – простонал Толик.

– Ой, да ладно ныть! Вообще не понимаю, зачем вы его привадили.

Ели в полном молчании. Максим поначалу пытался их расшевелить, внушал, что нечего трепетать перед Яковлевым и выслуживаться, но потом махнул рукой. Остаток вечера смотрел на планшете расхваленное артхаусное кино и параллельно переписывался с Аленой. Уже перед самым сном в комнату нагрянул паренек из соседней комнаты – гонец. Доложил, что Яковлев жаждет поговорить с Максимом прямо сейчас в умывалке. Уже там он, ждет его нетерпеливо.

– Пусть себе ждет, – пожал плечами Максим, не думая вставать с кровати.

– А что передать? Придешь? – не понял паренек.

– Делать мне нечего.

– Чую, сейчас он сам заявится, – предрек Иван.

И точно: не прошло и пары минут, как из коридора послышались возбужденные голоса, а затем дверь с треском распахнули, чуть не сорвав с петель.

Яковлев пришел не один. Его сопровождали двое – их же Максим видел и в душевой.

– Если Магомет не идет к горе… – ухмыльнулся один из сопровождающих.

– Гора зря сюда притащилась. После десяти аудиенцию я не даю, – заявил Максим.