Грезы принцессы пустыни - Маргерит Кэй

– Сомневаюсь, что признался бы, если бы мы не… но довольно о моей больной совести. – Кристофер протянул к ней руки, и она с радостью бросилась в его объятия. – У нас осталось мало времени. – Он встревоженно посмотрел наверх, на звезды. – Давай посидим здесь вместе, на нашем ковре-самолете, и больше не будем тратить время, пытаясь доказать, кто из нас более виноват.

Тахира отбросила с его нахмуренного лба прядь золотистых волос.

– Мы равны, – сказала она. – Мы равно правы, равно не правы, равно безрассудны, и, я надеюсь, в то время, пока мы будем вместе, мы будем одинаково счастливы.

Он положил ей на затылок теплую и нежную ладонь:

– Надеюсь, что ты обретешь счастье в будущем. Ты его заслуживаешь.

Она закрыла его рот рукой:

– Ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. Больше меня ничто не интересует. Здесь и сейчас – только мы. Ты и я.

Со стоном он поцеловал ее, и она с тихим вздохом растаяла от его поцелуя. Их губы соединились, руки сомкнулись. Не разнимая объятий, они легли на ковер. В его поцелуях ощущалась болезненная сладость, которой не было раньше. Их ласки стали нежными, как будто каждый считал, будто другой сделан из стекла и может разбиться. Когда все закончилось, они не отстранились друг от друга, а прижались друг к другу, лежа на спине и глядя на звезды, рассыпанные на ночном небе только для них. Они снова целовались, так же нежно, но по мере того, как небо становилось из индиго фиолетовым, а звезды начали бледнеть, их ласки становились все более отчаянными. Нерастраченная, но накопленная страсть, ощущение конца все же развело их в стороны. Тахира молча надела платок, закрыла лицо. У нее сжималось горло, на сердце лежала тяжесть, но плакать уже не хотелось.

– Тахира… – У него сорвался голос. Он откашлялся. – Спасибо тебе. За все.

– И тебе, Кристофер. За все. – Сев в седло, она погнала верблюда вперед. – Прощай, любовь моя, – шептала Тахира, не в силах больше спорить с собственным сердцем. – Прощай, моя единственная настоящая любовь.

Она любит его. Теперь, когда она больше никогда его не увидит, она вынуждена это признать. Она любит его, и любовь ее безнадежна. Песок попадал ей в глаза, царапал кожу, но она радовалась жжению; оно соответствовало ее боли. Она влюблена в Кристофера, как бы его ни звали на самом деле. Но завтра ее любимый уедет из Аравии в Египет, а через два дня объявят о ее помолвке с другим человеком, которого она совсем не знает.

С каждым шагом, который делал ее верблюд, она все больше удалялась от Кристофера. Тахира сгорбилась в седле, доверившись чутью животного, – он благополучно доберется до своего стойла. Не обращая внимания ни на небо, постепенно менявшее цвет, ни на бледнеющие звезды, в свою последнюю ночь свободы она думала только о Кристофере. О безрассудном авантюристе, с которым познакомилась совсем недавно. О его глазах, пылких и страстных, измученных и затравленных, смеющихся, серьезных, яростных, довольных. Какое-то время ей сладостно было обманываться, думая, что он ни за что ее не отпустит. А сегодня он отпустил ее – в самый последний раз. Она отдала бы все, что угодно, лишь бы повернуть назад и провести с ним всего одну ночь.

Но ночей больше не осталось – ни ночей, ни часов, ни даже минут. Вместо того, чтобы желать большего, ей следует благодарить звезды, что все закончилось, прежде чем они уступили последнему искушению. Ничего удивительного, что ей так хотелось заняться с ним любовью. Ничего удивительного, что она не испытывала никаких угрызений совести.

Впереди показались окраины Нессары. Интересно, что сейчас делает Кристофер? Спит ли он? Думает ли о ней? Он хотел, чтобы она была счастлива, – он так сказал. Благодаря его самообладанию она не начнет семейную жизнь с обмана.