Темный соперник - Бренда Джойс

– Он любил ее, – прошептала она. Ройс ничего не ответил и лишь посмотрел ей в глаза. – Так кто же тогда она такая?

– Великая целительница, – просто ответил Ройс.

Элли захотелось расплакаться. Но будет ли это плач о самой себе или об Уильяме Монро, которого они с матерью каким-то образом предали, так много утаив от него?

– Сколько я проживу? Долго?

– Не знаю. – Ройс снова предложил ей кружку. – Выпей вина, красавица.

Элли тронуло его ласковое обращение.

– И давно ты с ней знаком? – Сделав глоток, она отставила кружку в сторону.

– Давно. Много столетий.

В обществе Ройса было так спокойно и так приятно, что Элли была не прочь оказаться в его объятиях. Но нет, вместо этого она подумала о том, что значат для нее боги.

– Но ведь я не жрица? – спросила она. Вдруг именно по этой причине Ройс так настойчиво отказывает ей в любви?

– Ты целительница. Жрицы у нас нет давно, вот уже несколько веков. Почитание жриц считается ересью, и на публике мы следуем ритуалам католической веры. Твоя мать была нашей последней жрицей.

– Ты можешь рассказать мне о ней? Кстати, как она встретилась с моим отцом? Они ведь такие разные, такие непохожие, как небо и земля.

Мысль о браке родителей вызвала у Элли странное чувство. Подумать только, мать прожила много веков и из всех мужчин выбрала того, кто фактически не придерживался никакой веры!

Ройс заговорил, отвлекая ее от нехороших мыслей:

– Она была большой красавицей, как и ты, только волосы у нее были светлые. И она всегда была готова поделиться своим живительным светом с теми, кто в нем нуждался. Будь она жива, то сегодня наверняка не отказала бы в помощи старому Коиннеаху.

Элли улыбнулась.

– Как же, помню. Мы не могли зайти даже в кафе-мороженое и не облить при этом кого-нибудь целительным светом. Мама ушла из жизни, когда мне было всего десять лет. Не знаю, почему она оставила меня так рано. – Элли вытерла со щеки слезы. – Неужели пришло ее время, Ройс? Она умерла во сне. Неужели дочери бога было предначертано расстаться с жизнью именно так и никак иначе?

– Если Эласед умерла во сне, значит, такова была воля Древних. Возможно, она просто исчерпала свой век. Магистры тоже смертны, Эйлиос, хотя порой кажется, что это не так. Твоя мать не была бессмертной.

Элли грустно улыбнулась. Почему-то в эти мгновения ей сильно не хватало Элизабет.

– Я не слишком горевала после того, как она умерла. В ту ночь она явилась ко мне во сне, чтобы утешить. И это был не последний ее визит, пока я была ребенком.

Ройс молчал.

– В ту ночь, когда мы с тобой встретились, она вновь явилась ко мне и велела мне довериться тебе.

Ройс вздрогнул:

– Ты видела ее? Слышала?

Элли кивнула:

– Я сильно встревожилась. До этого она целых двадцать лет не являлась ко мне. Она сказала мне, что я должна довериться золотоволосому Магистру. И в ту ночь появился ты.

– А что, если она пришла не из царства мертвых, а явилась тебе из прошлого?

– А разве мать умела путешествовать во времени?

Ройс кивнул. Неужели мать явилась к ней из далеких веков прошлого, а не из того царства, откуда нет возврата? Элли почувствовала, что вся дрожит.

– В моих снах мать была в белых ниспадающих одеждах. Но как она могла явиться ко мне из прошлого? Как? Откуда ей знать обо мне? Или у нее тоже было Видение?

– Эласед не обладала даром Видения, и у меня нет ответов на твои вопросы, красавица, – произнес Ройс.

Как же он все-таки добр с ней в эти минуты!

– Она могла прожить намного дольше, как и ты. – Элли взяла руки Ройса в свои. – Если бы я перенеслась в нужное время, то могла бы найти ее, верно? Она была бы жива там, в прошлом. Ты знаешь, где ее искать?

Ройс встал из-за стола.

– Совершать скачки во времени ради личной корысти запрещено.

– А что, если она пыталась связаться со мной из прошлого, потому что знала, что вот-вот должно произойти нечто особенное? Когда она явилась ко мне в Саутгемптон и велела довериться тебе, в ее глазах читалась тревога. Я сразу заподозрила неладное.

Ройс молча смотрел на нее.

Элли обхватила себя за плечи. В ее планы не входило возвращаться к матери в прошлое, по крайней мере пока. Ибо какой в этом смысл? А может, наоборот, это исполнено высшего смысла? Трудно сказать.

– Когда ты видел ее в последний раз? – поинтересовалась она у Ройса.

– В тринадцатом веке, – ответил тот. – С тех пор я ее больше не видел.

Элли выпрямилась. Что же из этого следует?

– Как ты думаешь, она могла перенестись из тринадцатого века в мое время?

– Не исключаю такой возможности, – уклончиво ответил Ройс и отвел глаза в сторону.

– Что с тобой? – встревожилась Элли.

Ройс ответил не сразу, и это еще больше ее обеспокоило.

– Ее муж Уильям Маклеод и его старший сын от первого брака были убиты. После этого никто не видел Эласед, даже ее сын, твой брат.

Элли испуганно ахнула. Подумать только! Ее мать вышла замуж в тринадцатом веке. Если предположить, что у Элизабет мог быть другой муж или даже мужья, принимая во внимание ее долгую жизнь, то удивляться нечему. Наверняка у нее есть сводный брат. И вот еще что – никто не видел Элизабет с тринадцатого века, то есть вот уже двести лет, если вести отсчет времени от того года, в котором она сейчас находится.

Неужели мать совершила скачок во времени сразу после убийства мужа и пасынка? Прямо в двадцать первый век?

– Есть ли какие-нибудь свидетельства? Кто именно убил ее мужа и его сына?

– Надежных свидетельств нет, – ответил Ройс. – Тогда нашли лишь тела Маклеода и его наследника. В тот же день Эласед исчезла. Силы зла не были причастны к убийству, скорее оно было делом рук соперников из другого клана, продолжением пограничных стычек. Сначала мы решили, что она бросилась в погоню за убийцами, но Эласед так больше и не объявилась.

– Если она стала свидетельницей преступления, то после этого ей повсюду грозила опасность, – сказала Элли, рассуждая вслух. – Возможно, она скрылась в моем времени, где встретила моего отца и родила меня. – Но что заставило Элизабет выйти замуж за Уильяма Монро? Только сейчас Элли бросилось в глаза, насколько необычны совпадения – оба мужа Элизабет имели одинаковые имена. – Скажи, моя мать любила своего мужа Маклеода?

– Еще как любила! Но даже такой могущественный английский барон, как Уильям-Лев был смертным человеком. А Эласед не была предназначено любить простого смертного. Как и ты, Эйлиос, ей было самой судьбой предначертано служить Древним и всему человечеству.