Любовь под снегом - Иринья Коняева

Марина ехала в аэропорт с тяжелым сердцем и совсем не обращала внимание на сидящего рядом директора. Стремительный, бурный и такой скоротечный роман Насти с другом детства прошел незамеченным, и сейчас девушка терзала себя мыслью, какая она плохая подруга, что не обратила внимание на состояние дорогого и близкого ей человека, не поддержала вовремя. А ведь интуиция тогда, в кафе, шептала: не все чисто. Надо было поймать эфемерную мысль за хвост, прижать Настьку к стене, допросить с пристрастием! Да только поезд ушел.

И самое ужасное, что этот негодяй сказал подруге, будто до сих пор любит Марину, а с ней был в пику любимой, но недоступной пока для него девушке.

«Пока недоступной! – бесилась про себя Маришка. – Вот сучонок! Где вообще чертова логика в таком уродском поступке? Он спит с моей подругой, кидает ее, а я должна на шею ему броситься? Или это просто тупая месть? Насте побольнее сделать и мне через нее! Сделал, урод! Ничего не попишешь! Вот же тварь мстительная!»

За Настю было обидно до слез! Первые отношения, первый секс и на тебе! И ведь «повстречался» несколько дней, чтобы Настя поверила в свое женское счастье, а потом…

Марина чувствовала ответственность за подругу и бесконечно жалела, что вообще познакомила их. Еще и косвенно была виновата во всем этом безобразии. Ведь тогда, в машине у кинотеатра, он клялся, что влюбился с первого взгляда в ее лучшую подругу, умолял не мешать, не настраивать против себя! И она поверила!

Сколько можно закрывать глаза на очевидное? Ведь мелькнула тогда мысль, что не в характере Жени вот так сразу влюбляться. Да только свое хорошее настроение перенесла на ситуацию. Да и парень изменился. Сильно. Она и не заметила. Или не хотела замечать. А теперь уже поздно.

Все! Женя для нее не существует. Как друг. Как личность. Как мужчина. Ее ранние обиды и обвинения парня в предательстве на фоне последних событий показались смешными и детскими, а ситуация с мамой – просто глупой. В конце концов, она уже взрослая и вполне способна управлять собственной жизнью. На крайний случай, даже съехать и снять комнату.

«И с Александром веду себя глупо, – рассуждала Маришка, – уже бы определилась, чего хочу: то замуж мне, то карьеру подавай. Он, наверное, ждет, что я соглашусь на свободные отношения. А я не соглашусь. А вдруг все-таки уволит тогда? Да нет, не уволит, он не такой. Угу, Сергей тоже казался… Нет, он с самого начала подозрительным был, я просто отказывалась верить в очевидное, а Насте он сразу не понравился. В отличие от Александра. Даже если не сработаемся, найду другую работу, да и все. Хватит уже сидеть на шее у родителей».

Марина уже самой себе надоела бесконечными метаниями. Папа нередко называл ее мнительной, но раньше она не придавала его словам значения, отмахивалась. И теперь бесилась внезапно обнаруженной и осознанной неприятной черте характера. Но и на волю случая полагаться не хотела.

«Я должна сама решить! Вот прям определиться раз и навсегда: мне не нужны несерьезные отношения. Настя права, как обычно, блин. Я себе врала. Не мое это! Вот влюблюсь, тогда и буду делать глупости».

– Приехали, – хриплым прокуренным голосом известил водитель.

Пока директор с водителем доставали чемоданы, Маришка замерла, стоя на промозглом ветру. Ее первая командировка! Китай! Скоро она наболтается в свое удовольствие, отведет душу! Хоть во Владивостоке китайцев хватало, повода поболтать вволю у девушки обычно не было, все время отнимала учеба, а теперь еще и работа.

Предощущение праздника распирало грудь, будто выдавливая неприятные мысли, воспоминания, тревоги и волнения. Здание аэропорта из стекла и металла светилось изнутри мягким теплым светом, и выглядело как огромная новогодняя игрушка на фоне ночного неба.