Немного любви для бедной Лизы - Вера Колочкова

– Вы меня будете учить, коллега, как нужно поступить?

– Отнюдь… Простите, если обидел.

– Прощаю… Но в любом случае я должен обсудить все обстоятельства и перспективы с моим клиентом! О результатах я вам сообщу позже… А сейчас я должен ограничить время нашего общения – очень тороплюсь… Всего доброго, юный коллега! Всего доброго, Лиза! Секретарь вас проводит.

Сев в машину, Саша выхватил блокнот и ручку, торопливо начал что-то записывать. Лиза сунулась было с вопросами, но он отмахнулся сердито:

– Погоди. Надо записать, вдруг забуду.

А через минуту уже вздохнул удовлетворенно:

– Ну, все… Сейчас едем в контору, где твоей Жанне пресловутую экспертизу состряпали, по-другому и не скажешь. Адрес и название конторы я запомнил, какая-то частная лаборатория, представительство клиники «Дженерик»… И даже фамилию эксперта запомнил – некая Елена Ломовская. Вот, записал на всякий случай… Улица Пархоменко, дом тридцать два… Знаешь, где это?

– Да, примерно…

– Тогда поехали!

– А мы будем в суде доказывать, что экспертиза… Как это у вас говорят… Нелегитимна?

– Да это и так ясно, что она нелегитимна. Я думаю, заключение и до суда не дойдет. Не дурак же твой Семен Яковлевич, видно, что хитрый лис… И нам, и ему выгоднее запастись более достоверным документом.

– А достоверный – это какой?

– Если для суда, то это официальное заключение судебно-медицинской экспертизы. Там уже носовой платочек, неизвестно у кого взятый, не подсунешь.

– А зачем мы в эту частную лабораторию едем, если заключение все равно оспоримо?

– Да так… Хочу в глаза этому эксперту взглянуть, по имени Елена Ломовская. Да и узнать интересно, за какую взятку нынче такие бумаги стряпают, которые ломают женские судьбы.

– Думаешь, ей Жанна взятку дала?

– А ты все еще сомневаешься? Ну, может, и не взятку, а просто по дружбе. Может, они подруги школьные. Одна попросила, другая состряпала, делов-то… В итоге все получилось, как твоя Жанна хотела.

– Да я и сразу не сомневалась, что здесь какая-то подлость присутствует. Нам сейчас направо, а потом прямо… Потом еще свернуть, и выедем на улицу Пархоменко.

Нужную контору они отыскали с трудом, даже вывески на улице не было. Зато рекламный щит на стене здания был довольно большой, таращился на прохожих яркими строчками пошлого слогана – про то, как быстро и недорого можно утолить возникшие сомнения в отцовстве. Пятьсот баксов – и нет, мол, сомнений, спите спокойно, дорогие отцы…

– А где ж это спокойствие продают, не подскажете? – показывая рукой на рекламный щит, обратился Саша к молодым женщинам, прогуливающимся по тротуару с колясками.

Женщины хохотнули дружно, потом одна из них махнула ладонью:

– В торце здания дверь есть, откроете, будет лестница в полуподвал. Там и находится лаборатория.

– Спасибо.

Спускаясь по крутой лестнице в полуподвал, Саша успел дать Лизе торопливую инструкцию:

– Я сам говорить буду, ты не вмешивайся. Стой и помалкивай многозначительно, поняла?

Эксперта Елену Ломовскую они нашли быстро. Собственно, даже искать не пришлось, потому как лаборатория располагалась в одном помещении, и сотрудник был тоже один, то есть судя по бейджику на мощной груди, сама Елена Владимировна Ломовская, дама средних лет с очень строгим надменным лицом.

– Добрый день, господа. Вы хотите заказать экспертизу? Тогда надо заполнить бланк, я составлю договор…

– Нет, мы не хотим экспертизу. У нас другой к вам вопрос, – пошел в наступление Саша. – Кстати, позвольте представиться, я адвокат Астахов, вот мое удостоверение. Что ж вы, Елена Владимировна, так приятельницу свою подвели? Нехорошо…

– Ка… Какую приятельницу?

– Жанну Григорьевну Репнину. Или она вам не приятельница? Выходит, не по дружбе, а за хорошую мзду липовое заключение составили? Как же вы так, Елена Владимировна… Сами себе крест на добром имени…

Женщина побледнела вдруг, вздохнула со всхлипом, возложив ухоженную ладонь на грудь. С ужасом глядя на Сашу, проговорила тихо:

– О господи… Я так и знала, что этим кончится. Я предупреждала ее… Но она так просила. Говорила, будто совершенно точно знает, что ее брат не может быть отцом ребенка… Я ей поверила, понимаете? Она плакала, она клялась… Она так просила! И я не смогла устоять, да…

Женщина вздохнула, с трудом сдерживая рыдание и пытаясь сохранить остатки достоинства. И все равно голос получился жалким, когда снова заговорила:

– Но ведь у нас частная лаборатория, наши заключения не имеют официального статуса.

– Вы думаете, это как-то объясняет ваш поступок, Елена Владимировна?

– Нет… Нет, конечно. И что мне теперь делать? Меня в суд вызовут, да? Придется все объяснять, давать показания?

– А я вам советую уже сейчас письменное пояснение дать. Ну, что-то вроде… Так, мол, и так, ошибка произошла в процессе экспертного анализа, сбой в системе. А обнаружили сбой, допустим, сегодня. И чувство служебного долга заставило вас заявить, что выводы экспертизы за номером таким-то являются недействительными… Не будете же суду объяснять, что на самом деле никакого материала для исследования представлено не было, а заключение написано от фонаря! Меня, мол, приятельница попросила! Это уж совсем плохо звучит, согласитесь…

– Да, да! Я сейчас все напишу… Да, и про сбой в системе, и про служебный долг… Я ж не знала, что все так обернется…

Пока женщина писала, Саша с Лизой сидели молча на стульях, как два прилежных школьника. Ладони на коленях, лица серьезные. Ждали.

Когда вышли с бумагой на улицу, Лиза выдох-нула восторженно:

– Ну, ты и наглый! Как попер на бедную тетку, как попер.

– А что делать? Наглость – второе счастье. И знаешь, очень часто поговорка себя оправдывает. Если бы я стал трепыхать вежливостью, она ни за что бы не раскололась. А так…

– Слушай, тебе не адвокатом надо работать, а частным детективом, как в кино!

– Кино, это кино. В жизни все гораздо круче бывает. Ну что, теперь к твоему бывшему мужу рванем?

– Зачем? – испуганно отшатнулась Лиза.

– Как – зачем? Чтобы этой бумагой в нос ткнуть… Видишь, черным по белому написано – выводы экспертизы нельзя считать достоверными! Ошибочка вышла, черт возьми! А это значит, надо проводить новую экспертизу, официальную, не шарашкину. Чтоб все честь по чести, без всяких сомнений. Ты ведь этого по большому счету хотела?

– Да… Да, я хотела. Но ведь он еще в больнице, наверное. Я даже не знаю…

– А ты позвони и узнай!

– Ой… Я не могу.

– Лиза, смелее! Что ты опять съежилась? Ну, нельзя так, честное слово.