Немного любви для бедной Лизы - Вера Колочкова

– Совсем ничего?

– Ну, кофе давай…

– И все?

– И все.

– А, понял… Не хочешь из моих рук есть, да?

– А я что, раньше ела из твоих рук? Как щенок? Или как пугливый олененок?

– Ну, извини, не так выразился!

– Да, выражайся аккуратнее, пожалуйста.

– А ты изменилась, Лиза… Другая стала. Повзрослела девочка, да… Ну что ж, значит, обедать не будем, сразу приступим к деловой части нашего разговора. Вот, я тебе привез, глянь… – подвинул он ей по столу пластиковую папку.

– Что это?

– Как – что? Заключение экспертизы. Или тебе не интересно?

– А почему мне должно быть интересно? Я все равно знаю, что там написано… Соня твоя биологическая дочь, я тебя не обманывала. Если ты только за тем приехал, чтобы показать мне заключение, то не стоило…

– Ты же знаешь, я за тобой приехал. И за своей дочерью. Но судя по тому, что я услышал… Значит, Соню ты определила в детский сад… Мое предложение окончательно отвергнуто, да?

– Да, Анатолий. Окончательно.

– Что ж… Я, собственно, на другой исход и не надеялся. Как случилось, так случилось, сам виноват. Хотя до сих пор не могу понять – в чем я виноват. Ну, да ладно, давай обсудим детали наших новых взаимоотношений. Как часто я могу видеться с дочерью?

– Да как захочешь…

– Значит, я свободно могу участвовать в ее жизни? Не сейчас, конечно, а когда подрастет…

– Да, конечно. Я не собираюсь тебя ограничивать.

– Хорошо, спасибо и на этом. Да, нам надо решить вопрос по поводу раздела имущества при разводе… Ты ведь захочешь оформить развод, верно?

– Да. Мне нужен развод. А имущество делить не хочу, мне ничего не надо, Анатолий, правда. Тем более я бумаги все подписала, которые мне Семен Яковлевич дал…

– Забудь про бумаги, Лиза. Ты что, думаешь, я такой монстр, да? Нет уж, не надейся. Твое – это твое, ведь ты будешь растить мою дочь… Хочешь, оставлю вам квартиру в Озерске? Я все равно там не живу…

– Лучше Жанне оставь, – неожиданно вырвалось у Лизы, и она сама удивилась, с какой злой интонацией это прозвучало. И Анатолий тут же подхватил нечаянно брошенный мяч, и улыбнулся грустно и понимающе:

– Да, ты очень сильно на меня обижена, очень сильно… Неужели тебе не хватило сил и здравого разума преодолеть обиду? Или месяц – это маленький срок?

– Да нет никакой обиды… Так, выплеснулось невзначай, извини.

– Значит, мы договорились? Квартиру я оставляю тебе.

– Не надо, Анатолий… Не надо, правда…

– Надо, Лиза. Наверное, это мне больше надо, чем тебе. И алименты достойные буду платить, само собой. Хотя мне не нравится слово «алименты»… Плебейское какое-то. Пусть будет содержание. И тебе я буду периодически пополнять карточку.

– Нет, мне не надо. Тем более карточка осталась у Жанны, она ее сразу забрала, еще в тот день…

– Да? А я и не знал… Хорошо, я оформлю на твое имя новую карту.

– Да не надо! Я все равно ей пользоваться не буду!

– Надо, Лиза. Я повторюсь – это мне надо, а не тебе. Хочу хоть как-то загладить вину… Некомфортно жить с чувством вины перед женщиной.

– Анатолий… Давай договоримся, что ты другим способом разберешься со своим дискомфортом, хорошо? И я со своей жизнью сама разберусь. А относительно алиментов… Решай этот вопрос с моим адвокатом, пожалуйста. Я ему верю.

– Да, да, понимаю. Он же теперь твой… Твой любимый, да? Ты ведь тоже обращаешься к нему – любимый?

– Нет, я обращаюсь к нему по имени.

– Потому что его имя не вызывает у тебя дурных ассоциаций?

– Нет, не поэтому.

– А почему?

– Потому что он и так знает, что я его люблю. И я знаю, что любима. И мы оба не боимся любить…

– Это что, в мой огород камень?

– Что ты, какие камни… Знаешь, я от души желаю тебе именно этого – научиться не бояться любить.

– Хм… И будет мне счастье, ты считаешь? Какая же ты еще глупенькая, бедная моя Лиза…

– Я не твоя. И я не бедная. Я очень счастливая женщина. Ну, может, и впрямь глупенькая немного – от счастья…

Она улыбнулась так, будто и самой было неловко от собственного признания. И загасила улыбку, отвернулась к окну. Нет, и впрямь нехорошо получилось, потому что сытый перед голодным не похваляется, это большой грех, как говорила когда-то бабушка…

Анатолий ничего не ответил, смотрел на нее молча. Потом так же молча положил на стол деньги, поднялся из-за стола.

– Хорошо, Лиза… Буду ждать звонка от твоего любимого адвоката. С ним и решим все вопросы…

Повернулся, пошел. И опять она смотрела ему в спину, чувствуя, как разливается внутри жалость. Пусть, пусть ему повезет… Он хороший, по сути, человек, просто ему ужасно, ужасно не повезло! Оттого, наверное, что судьба в какой-то момент замешкалась, не выдала нужные сто грамм любви, или выдала, но они затерялись где-то. Может, в детстве, может, в юности, а может, во взрослой жизни. Хотя и ничего удивительного в том нет. Сто грамм – это же так мало. И так много…