Блаженная несвобода - Елена Кшанти

Странно, почему я раньше не видела его так? Почему не видела его во всем, что окружает меня? Почему я никогда не слышала его в своем сердце? — удивлялась девушка.

Стеша подпрыгнула еще и оказалась очень высоко, выше облаков и выше пиков Гималайских гор, что сверкали и переливались на солнце своими непокоренными вершинами. Отсюда она видела почти всю Индию, и тогда она оттолкнулась от внезапно налетевшего ветра и взлетела еще выше, и теперь перед ней простерся весь мир.

Она купалась, плавала, ныряла в воздушных потоках неба, и неизмеримое блаженство все более заполняло ее существо. И она знала, что это блаженство и было самой сутью Джецун, самой настоящей реальностью, которая была ранее скрыта от нее, словно за тяжелым пыльным занавесом того спектакля, который она разыгрывала со своей жизнью.

— Джецун! — радостно кричала Стеша в небо. И небо заливал золотистый слепящий свет. Он проникал в каждую мельчайшую клетку, в каждый незримый атом и заполнял до предела все видимое и невидимое пространство.

— Джецун, — говорила она облакам. И на облаках появлялись прекрасные Дакини, которые весело махали ей, пролетая мимо, и все они почему-то были похожи на фрейлин, которых она видела во дворце. И где-то вдалеке ездила на мотоцикле Пема в своей неизменной красной шляпе. И полуобнаженная Валя утопала в гирляндах цветов, и даже маски, которые сплетничали во дворце, стали почему-то прозрачными и светились, словно маленькие веселые фонарики.

— Джецун, — говорила она огромной радуге, которая разноцветными дугами полыхала в небе. И по радуге съезжали Гонпо и худенькие Сити-пати, в обнимку со смеющейся Кандарохи, и множество других придворных тоже резвились вокруг, приветливо кивая в ее сторону.

Откуда ни возьмись, появилась тетя Вера с рыжеволосой женщиной, и обе они ей махали. А рыжеволосая женщина обняла ее, и ей стало очень тепло, и навстречу весело бежал маленький голубоглазый Антон и звал ее покататься на радуге. И она взяла его за руку и побежала с ним вместе к своим друзьям. И они окружили ее и увлекли в свой причудливый танец…

И во всех них светилась лучезарная улыбка Джецун. И все пространство сияло этим светом.

И даже статуя Свободы в далекой Америке превратилась в статую Ваджрайогини и заполыхала, окруженная огненным пламенем.

И все это было потому…

ПОТОМУ ЧТО ДЖЕЦУН БЫЛ НАСТОЯЩИЙ ТАНТРИЧЕСКИЙ МАСТЕР, КОТОРЫЙ ВЕДЕТ УЧЕНИКА, СЛОВНО ИГРАЯ, НЕ РАСКРЫВАЯ НИ СВОИХ ТАЙНЫХ ХОДОВ, НИ СВОИХ ОБОСНОВАНИЙ, НО ОН НАХОДИТ ИМЕННО ТУ ТОЧКУ, В КОТОРУЮ НАДО УДАРИТЬ, ЧТОБЫ ЦЕПЛЯНИЕ ЗА САМОСТНОСТЬ НАКОНЕЦ-ТО ИССЯКЛО.