Ловелас и скромница - Элизабет Бикон

— Мы обещаем вести себя пристойно, к тому же сегодня не тот день, чтобы соблюдать такие формальности, — объяснил сэр Хью, разливая портвейн, и бросил суровый взгляд на Бена и Шарлотту, которые продолжали притворяться, что между ними нет ничего общего.

— Белдастоу сбежал, — сказал Бен, будто объясняя свое нежелание праздновать освобождение.

«Может, в этом и есть причина его равнодушия к ней?» — уныло подумала Шарлотта.

— Но что его ждет? — живо возразил его друг. — Бедность, необходимость постоянно прятаться от закона, опасение, что его могут выдать ради награды, назначенной за его голову. Жизнь без положения, без денег, к которым он привык, без роскоши, которую считал своей привилегией. Отец невольно обрек Белдастоу на жизнь, которой он предпочел бы заключение в камере Ньюгейта или казнь за свои преступления.

— Может быть, но, на мой взгляд, он убил слишком много хороших людей, чтобы считать такую жизнь достаточным для него наказанием.

— Казнь была бы слишком быстрой для него карой. — Сэр Хью многозначительно посмотрел на Изабеллу, которая прислушивалась к их разговору.

— Ты прав, сегодня лучше веселиться, а не обсуждать неприятные стороны моего прошлого, — сказал Бен с принужденной беззаботностью. — Так давайте же попросим принести шампанского, чтобы отпраздновать нашу свободу. И поднимем бокалы в честь самой смелой женщины, которую мне повезло узнать, когда мы были в заточении! — Он позвонил в колокольчик и пристально посмотрел на Шарлотту. — И за одно или два моих ощущения, гмм… скажем, связанные с этим заточением, — прошептал он ей на ушко, сразу вспыхнувшее огнем.

— Нет-нет, не нужно! — прошептала она, испугавшись, что он собирается выдать их тайну, пусть даже и близким друзьям.

В этот момент появился Коппис в сопровождении двух лакеев с шампанским, и Бен подмигнул ему, на что дворецкий ответил едва заметной понимающей улыбкой.

— За мисс Шарлотту Уэллс, самую необыкновенную женщину в мире и мою будущую жену! — торжественно провозгласил Бен.

— Нет! — вскричала она, возмущенная и оскорбленная его крайней самоуверенностью, ведь они даже не обсуждали этот вопрос и она не давала своего согласия.

— Да! — возразил он, беря ее за руку и пожимая эту руку тепло и нежно. — Да, и прошу вас, не спорьте, — с любовью, как всякий жених, нежно упрекнул он ее и, понизив голос до шепота, сказал ей: — Всего двадцать четыре часа назад вы мне сами себя обещали, прелестная Шарлотта, и не пытайтесь это отрицать.

— Хорошо, — вслух сказала она, поражаясь; как земля не перевернулась у них под ногами при этой пародии на помолвку. Но все-таки это была только помолвка, и ее можно будет разорвать, когда он немного остынет и к нему вернется разум.

— Венчание через три дня в церкви Святого Мартина на Полях, — объявил он во всеуслышание, оборвав тем самым ее надежду.

— Это слишком рано, — слабо возразила она и снова почувствовала, как все вокруг закружилось, и испугалась, что упадет в обморок, если немедленно не возьмет себя в руки.

— А для меня, дорогая, недостаточно рано, — сказал он.

Его взгляд пронзал ее жаром, пальцы втайне от всех щекотали ее ладонь, пробуждая в ней чувственность, от которой ей стало трудно дышать.

— Тогда прямо утром займемся покупками, — воодушевленно сказала леди Рис, как будто это и было самой надежной основой хорошего брака, и ее глаза сияли радостью. — Я говорила Миранде, что вы непременно договоритесь, если мы предоставим вас самим себе.

— Теперь вы согласны? — строго спросил он, но в его голосе Шарлотте послышалась улыбка. Так поняла ли она его, наконец, или это обманчивая надежда?

— Замечательно! — воскликнула Кейт.

Шарлотта мельком подумала, что, возможно, ее бывшая ученица более романтичная натура, чем ей казалось.

— Ну вот, мисс Уэллс, видите, все рады и счастливы, — поддразнил ее Бен, и Шарлотта спрятала свое лицо за бокалом с шампанским, решив приберечь свои возражения до того момента, когда сама их для себя сформулирует.