Замуж за 30 дней - Лючия фон Беренготт

Во второй раз я проснулась очень поздно — настенные часы показывали без пятнадцати двенадцать. Свет в спальне изменился, тени подобрались и лежали почти кругло, недалеко от предметов.

А еще было холодно. Сообразив, что на мне нет одеяла, я похлопала рукой вокруг себя и поняла, что нет не только одеяла. Мужчины, с которым я полдня занималась сексом во всех позах и только что не на люстре, тоже не было.

Я была одна.

Не спеша начинать думать и прикидывать, куда он мог деться, я сладко потянулась, нашла одеяло и накрылась им до ушей.

Как я, дура такая, могла в прошлый раз подумать, что меня поимели во сне?

Вот теперь ясно, что поимели. Каждая мышца в теле приятно ноет от усталости, между ног вполне себе ясное ощущение натертости. Я — совершенно голая, лежу, раскинувшись поперек чужой кровати, а воздух все еще отчетливо пахнет сексом.

Незащищенным сексом, между прочим. В меня Пол, конечно же, больше не кончал, но и резинку тоже не надевал — явно показывая, что окончательно перестал считать меня шлюхой и ничего не боится.

А я… Глупо, конечно, но я была совершенно уверена в том, что мне нечего с ним опасаться — ну, кроме нежелательной беременности, конечно. Потому что последнее, что могло прийти в голову при взгляде на этого лоснящегося здоровьем, накачанного альфа-самца — это что в его теле могут жить какие-нибудь злобные венерические бяки. В общем, доверилась своему женскому чутью.

И только сейчас, размышляя обо всем этом в покое и одиночестве, я вдруг поняла, что просто напросто уговорила себя отдаться ему без всякой защиты. Моя душа, мое тело, все мое женское существо требовало, вопило о незащищенном сексе, пытаясь вобрать в себя каждую каплю его спермы, возмущаясь, почему он больше не отдает мне эту часть его организма, почему осторожничает со мной — его женщиной, готовой прилипнуть к нему до конца своей жизни…

— Тьфу, идиотка! — вслух ругнувшись на себя за подобные сопли, я перевернулась на живот и уставилась на блюдо с мандаринами и виноградом, поставленное на прикроватную тумбочку.

Тут уже желудок завопил — от голода. Окончательно проснувшись, я подтянулась на руках, села и схватила крупную, сочную виноградину. Сунула ее в рот, сразу же подавившись потекшим в горло соком.

— Пол? — удовлетворив первичный голод, я, наконец, озаботилась насущными вопросами.

Ответом мне была тишина. Куда же он делся, черт бы его побрал?

Съев еще парочку виноградин и подхватив с блюда мандарин, я сползла с кровати, морщась от болезненных ощущений в паху. Поискала глазами свою одежду — не найдя, закуталась в рубашку Пола, оставленную на кресле рядом с кроватью. Осторожно ступая босыми пятками, вышла из спальни.

Гостиничный номер директора «Глобал Маркетс ЛТД» был раза в два больше всей теть Лениной квартиры — я успела почистить и съесть целый мандарин прежде, чем обошла его. Идеально убранный, без единой пылинки на полу из дорогого, темного дерева, номер состоял из огромной гостиной с барной стойкой и телевизором на стене, спальни, еще одной спальни, кабинета, комнаты для заседаний и уставленного садовой мебелью балкона-террасы.

Быстро соскучившись посреди всей этой роскоши, я вернулась в спальню. Нашла, наконец, свою одежду — аккуратно перекинутую через ручку дивана — и уже начала одеваться, как вдруг углядела под одеждой свою сумочку.

И схватилась за голову.

Боже! Мои родственники со вчерашнего вечера не знают где я! Да, я послала сообщение, что уехала с Олегом, но вот так пропасть?! Все, мне точно конец. Моя старорежимная тетя съест меня с потрохами и не подавится.

Дрожащими руками я вытащила из сумочки мобильник, тут же поморщившись от количества сообщений, сразу же выскочивших на экране. Стараясь не считать их, быстро набрала сестру.

— Кира… — пролепетала я, готовя оправдательную речь.

Но сестра только рассмеялась.

— Что, наложила в штаны? — ее заливистый хохот звонко разносился из динамика телефона по пустому номеру. — Поделом тебе, гуляка… Меня она еще воспитывает.

— Тетя?..

— На работе тетя… Не ссы, я сказала, что ты поздно пришла и с утра пораньше убежала на работу… Она ничего не знает.

Я выдохнула с облегчением.

— Слава тебе, Господи…

— Не знаю, как Господю, но мне ты точно должна. — предупредила Кира, что-то жуя. — Как Олег?

— Кто? — не поняла я.

Кира заметно напряглась.

— Ты где шлялась, ненормальная? Ты же сказала, что к Олегу поехала…

— Эмм… — промычала я.

— О боже… — прошептала вдруг непонятно когда ставшая такой догадливой Кира. — Умоляю, скажи, что ты была у него… Пожалуйста, пожалуйста, систа, сделай мой день…

Решив не отнекиваться, я плюхнулась на диван и ухмыльнулась.

— Почему «была»?

От восторга Кира завизжала так пронзительно, что у меня заложило уши. Судя по звукам попрыгав по комнате и успев запыхаться, она шумно выдохнула и засыпала меня миллионом вопросов.

— Когда вы успели помириться? Вчера? Он к нам приехал, да? Надавал Олегу по шее и забрал тебя в свой замок, да? И как он в постели? Ты же с ним переспала, я надеюсь?.. Потому что если ты до сих пор ему не дала, я тебя точно прибью…

Не успев ответить ни на один из этих вопрос, я отняла ухо от телефона — пробивался звонок.

Пол.

— Не отключайся, — бросила я Кире и, затаив дыхание, перевелась на другую линию, вдруг понимая, что совершенно не знаю, что сказать…

— С добрым утром, соня! — радостно проорал мне Пол.

У него, похоже, не было проблем из разряда «что сказать».

— Привет… — нашлась, наконец, я, глупо улыбаясь в телефон. — Уже меня бросил?

— Не дождешься, — хмыкнул он. — Я тебя еще не достаточно потрепал…

Интересно, я когда-нибудь научусь не краснеть? Тем более так яростно.

— И… куда же ты уехал, вместо того, чтобы продолжать трепку?

— Везу тебе совершенно необходимый подарок. Если, конечно, хочешь когда-нибудь выйти из моего номера…

Я удивленно подняла брови.

— Какой еще необходимый подарок?

— Ты свою одежду уже видела? — ответил он вопросом на вопрос.

— Еще нет…

Я осторожно подняла блузку. Ой-е… Оторваны почти все пуговицы, декоративный галстучек тоже вырван почти с корнем, на самом видном месте — пятно непонятного происхождения. Юбка вся мятая, выпачкана чем-то белым, похожим на штукатурку. Понюхав, я поняла, что это мука — так вот чем были заполнены мешки в той кладовке…