Распахни врата полуночи - Наталья Калинина

Дожила. И даже проспала остаток ночи спокойно, без кошмаров. Проснулась я несколько позже, чем обычно, но торопиться было некуда.

Я приняла душ, привела себя в порядок, надела джинсовую юбку и футболку, цвет которой – оливковый – подходил к глазам. Чуть-чуть тронула губы блеском и вышла из дому, решив позавтракать в одном из кафе.

Я не прошла и половины пути, как встретила Рауля – живого и невредимого.

– Привет! – поздоровался он с такой радостью, будто только и мечтал увидеть меня. – А я к тебе!

– Вот как? – сделала я удивленный вид, чтобы скрыть слишком откровенную радость, вызванную таким признанием.

– Хотел пригласить тебя на завтрак и во время него рассказать еще кое-что. А вдруг пригодится! Честно говоря, твоя история меня зацепила…

История. Как жаль, что зацепила тебя история, а не я сама! Пожалуй, если в будущем мне вдруг понадобится подцепить какого-нибудь молодого человека, я буду использовать истории – выдуманные или настоящие. Может, в сочетании с не самой плохой внешностью они будут производить на молодых людей должное впечатление. Только вот, боюсь, непревзойденную Ракель затмить таким образом не удастся.

– Я собрал немного информации про фабрику. А также выяснил, как, возможно, моя песня попала к тебе!

Все это было мне интересно, но гораздо меньше, чем узнать, как пахнет его кожа, какого вкуса его губы, какую бы мелодию извлекли из моего тела его гибкие пальцы, какие тайны таятся на дне этих омутов – то темно-зеленых, то прозрачных в зависимости от освещения.

– Пойдем?

Не о том я думаю, не о том!

– Пойдем, – глухо отозвалась я и покраснела.

Давно со мной такого не было. Да и было ли вообще? Желать малознакомого мужчину так, что, изогни он бровь, намекая на возможность интима между нами, и я забыла бы обо всех приличиях и принципах. Но… Он пригласил лишь позавтракать вместе. К счастью. К несчастью.

Мы заняли тот же столик в том же кафе, что и вчера. Я заказала кофе с молоком и круассан с шоколадом. Рауль же ограничился чашкой кофе.

– Вчера ты спрашивала меня о фабрике, – перешел он сразу к делу. – Так вот, фабрика закрыта с начала восьмидесятых годов – со времен экономического кризиса в Испании, во время которого закрылось не одно предприятие. Как я уже рассказал, принадлежала она семье Сербера. Затем по наследству перешла к одному из братьев – Хайме. Будучи в управлении отца и ранее – деда, фабрика приносила значительный доход, но под руководством двадцатилетнего мальчишки быстро пришла в упадок. Даже оказалась на грани банкротства. Но… года за три до войны вдруг вновь стала приносить прибыль. Во время войны фабрику отобрали и коллективизировали республиканцы.

– То есть фабрика перешла из частной в государственную собственность в принудительном порядке?

– Точно. Но с падением Республики все опять поменялось. Франко вернул собственность первоначальным владельцам. Фабрика перешла к младшему из братьев – тому самому, которого отец лишил наследства из-за неугодной женитьбы.

– То есть убийце своей жены и брата, – покачала я головой. – К Рамону.

– Он оказался единственным живым представителем этой семьи. Ирония судьбы, не правда ли? Бывший республиканец, воевавший за национализацию частной собственности, стал владельцем фабрики. С начала восьмидесятых производство стоит. Хозяин умер, но фабрика отошла в собственность еще кому-то. Вот кто является нынешним ее владельцем, я так и не узнал. Известно лишь, что мэрии хотелось бы получить эту землю, снести пришедшие в негодность здания и использовать территорию под другие постройки. Но владелец земли по каким-то причинам ее не продает.

– А что, если владельцем фабрики теперь является тот утерянный ребенок – сын Рамона? Что, если он не погиб, а оказался в эвакуации в другой стране?

– Возможно!

– И что, если он – мой родной дед?

– Тогда ты можешь оказаться наследницей довольно внушительного состояния. Эта земля, как я уже упомянул, стоит дорого, и мэрия заинтересована в ее покупке.

– Не знаю, что там с наследством, но я могу оказаться твоей дальней родственницей. Если Ана Мария – моя прабабушка…

– Ну да, в таком случае мы происходим из одного рода, – улыбнулся Рауль.

– Голова кругом от таких новостей… Впрочем, это и не новости, а лишь предположения.

– Пей кофе, и головокружение пройдет, – рассмеялся он, показывая безупречно-белые зубы.

Больше о фабрике мы не говорили. Отвлеклись на другие темы, не менее интересные. По крайней мере, для меня. Рауль, обходя острые углы – упоминания о своей девушке Ракель, рассказал о себе: о том, что родился в Санроке, но уже сколько-то лет живет в соседнем поселке: съехал от родителей и снял жилье. Что он хотел бы купить собственную квартиру и уже подумывал об этом, но грянул кризис, возникли сложности с получением ипотеки. Хотя работа у Рауля считается тут довольно престижной – он работал медбратом в государственном госпитале и как госслужащий обладал многими преимуществами по сравнению со служащими коммерческих структур. Для меня признание Рауля в том, что он – медик, прозвучало несколько неожиданно. Я так сжилась с образом Рауля-музыканта, что представить его без гитары – в медицинской форме, ставящим капельницу какой-нибудь старушке, – было несколько странно.