Однажды ночью - Стефани Лоуренс

Их полного единения.

Мартина разбудил звук сдвинувшегося в камине полена. Он почувствовал рядом с собой тепло обнаженного тела. Ощущение не было неприятным. Он лежал на животе, а женщина рядом с ним – на боку, прижавшись бедрами к его бедру.

И тут он вспомнил, кто она.

Открытие нахлынуло на него, как огромная волна, подхватило… и выбросило в открытое море. Он ощутил себя одиноким. Ночные события сорвали с Якоря его мир – вернее, те границы, что он установил для себя, – и теперь он не знает, где берег, куда ему пристать.

Мартин перевернулся на бок, прижался к Аманде и стал перебирать ее волосы. Ему захотелось почувствовать живую плоть под рукой. Она вдруг стала для него единственной связью с действительностью – реальная, надежная.

Он лежал, вспоминая испытанное с ней наслаждение, и постепенно к нему приходило понимание. То, что он чувствовал, нельзя назвать физическим удовлетворением – он получил более глубокое, чувственное наслаждение. Причем впервые в жизни.

Ни с одной женщиной он не испытывал ничего подобного.

Мартин погладил Аманду по голове… убрал руку и перекатился на спину.

Его мозг снова работал в полную силу, и он пытался определить, что же именно произошло, что все это значит и к чему они пришли, однако ответом ему был вихрь разнообразных чувств. Некоторые из них он испытывал очень редко, а большую часть вообще не испытывал никогда, поэтому даже не мог назвать их.

И все же одно из этих чувств было особенно сильным.

Радость от обладания. От того, что она принадлежит ему.

Что же до остальных… Он опять повернулся к Аманде, погладил ее по голове. Опять ощутил тепло ее тела рядом с собой. И опять попытался разобраться в незнакомых чувствах.

К тому моменту, когда Аманда проснулась и, повернувшись к нему, устремила на него сонный взгляд, он почти не продвинулся вперед в своих стараниях. По ее лицу он видел, что она вспоминает события минувшей ночи – неудивительно, что она выглядит потрясенной.

Но он и сам оказался шокированным – своей реакцией на ее взгляд. Испугавшись, что она почувствует его возбуждение, он лег на спину. Только это не помогло. Тогда он положил руку на глаза, чтобы не видеть ее, и с достойным похвалы спокойствием произнес:

– Я должен жениться на тебе.

Это было очевидно.

Ответом ему стало долгое молчание. Наконец Аманда тихо, но твердо проговорила:

– Нет.

Мартин мысленно повторил это слово, повернул голову и вопросительно посмотрел на нее:

– Нет?

В ее глазах появилось странное выражение – изумление, граничащее с ужасом. Губы плотно сжались.

– Нет, – так же твердо повторила она.

– Что, черт побери, ты подразумеваешь под этим «нет»? – Мартин резко приподнялся на локте. Его тело напряглось, только это напряжение было совсем иного рода. – Хватит игр. Это, – он указал рукой на них обоих, – реальность.

– Верно, – прищурившись, согласилась Аманда.

С этими словами она выскользнула из-под одеяла и слезла с кровати. Мартин попытался схватить ее, но не успел.

– Аманда!

Аманда даже не оглянулась, развернула узел с одеждой и надела сорочку.

Мартина охватила самая настоящая паника. Чертыхаясь, он соскочил с кровати и встал между дверью и Амандой, которая уже успела надеть платье и теперь расправляла кружева.

– И куда же ты собралась? – процедил он.

Она спокойно посмотрела на него. Если вид его обнаженного тела и действовал на нее, она это отлично скрывала.

– Домой.

Мартин едва не закричал, что она и так дома, что ее место здесь, но сдержался, испугавшись, что она догадается о его чувствах.

– Прежде чем ты уйдешь, нам надо кое-что обсудить.

– Что? – Аманда взяла плащ.

– Свадьбу.

– Эта ночь не является основанием для свадьбы, – заявила она, пряча в карман плаща подвязки и чулки.

Мартин в гневе сжал кулаки.

– Нет, мы поженимся именно из-за этой ночи. – Мартин едва не кричал. – Ты благородная дама, ты Кинстер! Ты целую ночь провела в моем доме, в моей кровати, черт побери! Да, я целых десять лет не появлялся в свете, но есть основы, которые никогда не меняются. Разумеется, мы поженимся!

Аманда надела туфли.

– Нет.

– Нет?

Она посмотрела ему в лицо. В ее глазах читался вызов.

– Надеюсь, до тебя все же дойдет то, что я повторю: мы не поженимся только из-за того, что какие-то общественные устои настаивают на этом.

– Они не настаивают – они требуют!

– Ха! – ухмыльнулась Аманда. – Мы никому не скажем! Зачем вмешивать в это свет и вообще кого-нибудь? – Освещенный огнем камина, Мартин был прекрасен, и Аманда намеренно распаляла себя, чтобы подавить вызванные его видом чувства. – Спокойной ночи. – Она решительно направилась к двери.

– Аманда!

Неужели он действительно думает, что сможет остановить ее? Аманда вышла в темный коридор.

– Вернись! – позвал выскочивший вслед за ней Мартин. – Нам надо поговорить.

– Только не на эту тему.

В темноте Аманда нащупала поручень перил. Наверное, это галерея, решила она и ускорила шаг.

– Ты не выйдешь, парадная дверь не открывается.

Неужели он думает, что она поверит ему? Добравшись до галереи, Аманда вздохнула с облегчением, разглядев во мраке очертания парадной лестницы. Она услышала шаги Мартина, только они почему-то удалялись, а не приближались. Не обратив на это внимания, она решительно направилась к лестнице.

А Мартин тем временем вернулся в комнату. Один Бог знает, что она затеяла, но не может же он бегать за ней голышом! Ворвавшись в гардеробную, он быстро надел брюки и куртку, выбежал в коридор и поспешил за Амандой. На последних ступеньках он услышал, как она возится с замком двери.

– Я же сказал, что дверь не открывается!

– Что за глупости! – Она повернулась к нему. – Это же Парк-лейн, а не задворки Бомбея! Ни один уважающий себя дворецкий не допустил бы, чтобы замок на парадной двери заржавел!

– У меня нет дворецкого, ни уважающего себя, ни какого-либо другого.

Аманда изумленно уставилась на него.

– Ты живешь здесь один?

– У меня есть человек.

– Один?

– Мне достаточно.

– Очевидно, нет. – Она указала на дверь. – С нижним замком я справилась. Верхний заело. Открой его.