Аквамарин - Оксана Головина

Марина поднялась по нескольким ступенькам на крыльцо дома и на минуту задержалась перед дверьми. Затем открыла их и прошла внутрь дома. Разговор был слышен из гостиной, и девушка улыбнулась, узнавая голос отца. Что бы ни произошло — она соскучилась по нему.

— Явилась! — хмыкнула Анна, показываясь из коридора и кутаясь в свой любимый халат, — иди, порадуй папочку.

— И тебе добрый день, Анна, — невозмутимо отозвалась Марина и направилась в гостиную.

Аркадий спорил о чём-то со старшей дочерью на повышенных тонах, и это ненадолго заставило девушку притормозить на входе.

— Ты вернулась, Мариш, — Виолетта заметила приближение сестры и поманила её рукой, предлагая входить.

— Здравствуй пап, — проговорила Марина и прошла в светлую комнату, — и тебе привет, Летта. Меня «вернули». И ты об этом прекрасно знаешь. Хоть я и сказала тебе, что сегодня сама заеду домой.

— У меня не так много времени, чтобы ожидать, когда ты надумаешь вернуться, — Аркадий не поднялся с кресла, только окинул дочь хмурым взглядом и велел старшей дочери оставить их наедине.

Нехотя Виолетта подчинилась, не желая бросать сестру. Она тепло поцеловала Марину в щёку, когда выходила, предупредила, что будет поблизости и отгонит прочь любопытную Анну. Девушка откликнулась на ласку сестры и согласно кивнула ей, затем повернулась к отцу.

Светловолосый мужчина с мрачным видом «восседал» в глубоком большом кресле, словно на троне, и Марина вдруг представила, как глава семьи Шиманских сжимает в руке грозный трезубец, повелевая всеми бурями и морской пучиной… Аркадий нахмурился ещё больше, закинул ногу на ногу и устроил руки на подлокотниках.

— Присядь, — велел отец.

Марина прошла к соседнему дивану и опустилась на него, расправляя край платья. Она склонила голову набок и с улыбкой посмотрела на мужчину.

— Чёрт возьми, это просто нечестно! — воскликнул глава семьи, понимая, что хмуриться уже не выходило, — я репетировал этот момент все последние дни!

— У тебя очень натурально вышло, пап, — подбодрила его Марина и поднялась со своего места.

Она подошла к отцу и привычно села на пол рядом с ним, устраивая голову на его коленях.

— Я приехал, как только смог, — проговорил Аркадий, и его тяжёлая ладонь коснулась волос дочери, поглаживая их, — зачем вообще нужно было появляться в этом отеле? Сестра ведь велела тебе держаться подальше от семьи Непогодина. Видишь, к чему приводят подобные глупости? Ну и заставила же ты меня поволноваться…

— Пап, и слова журналистов, и заявление Фёдора Непогодина — это правда. Они не солгали о нас с Виктором, — Марина подняла взгляд к отцу, замечая, как вновь он нахмурился и в этот раз по-настоящему.

— Как может быть правдой то, что моя дочь связалась с этими негодяями? — глухо проговорил Аркадий и поднялся с кресла, — если бы я мог предположить хоть на минуту, что всё так и обстоит, то прилетел бы немедленно. Я велел Летте спрятать тебя в доме от нашествия этой «саранчи — папарацци», будучи уверенным в том, что всё это наглая ложь! Фёдор Непогодин не получит мою дочь! В этот раз я не намерен отступать.

— Да причём здесь Фёдор, пап? — Марина поднялась в полный рост, возмущённая словами отца, — «получит»? Я не вещь! Ваша непонятная вражда не имеет никакого отношения ко мне и Виктору. Не желаю участвовать в этом. Не путай меня в это, пожалуйста.

Её голос звучал умоляюще и Аркадий отвернулся к окну, складывая руки на груди. Смотреть на дочь он сейчас не мог, был слишком зол.