Вопреки, или Ты меня не купишь - Диана Билык

Но я этого себе не позволил, а по приезду грубо и сухо приказал ей:

— Держись рядом и никаких фокусов. Все равно ребята тебя вернут ко мне.

— Я никуда бежать и не собиралась, — ответила мрачно, глядя в сторону. — Ты решил показать миру свое приобретение? — перевела на меня стеклянные глаза.

— И надеюсь, что кукла не разочарует.

Ее лицо дрогнуло, губы растянула искусственная улыбка.

— Само собой. Я отработаю каждую копейку, за меня уплаченную.

— Будь добра.

Она замолчала, улыбка погасла. Я решил, что говорить больше нечего, потянулся к дверной ручке, но жена вдруг прошептала:

— Лучше быть униженной, чем мертвой куклой.

Меня сквозануло холодом, я повернулся и, вцепившись в ее непокорный подбородок, зашипел:

— Что ты мелешь?

— К ней ты тоже так относился? К первой жене.

В прищуре синих глаз стояли слезы, но они не срывались, а будто превращались в лед.

— Не смей о ней говорить.

— А что будет? Изнасилуешь меня? Ударишь? — она дрожала, но не отталкивалась. Лишь подалась вперед, дохнула в меня горячим дыханием с ароматом мятной пасты. — Ну! Что ж, давай.

— Ты меня провоцируешь, — я сдавил пальцами нежную кожу, но жена не шелохнулась — будто именно этого и хотела.

— Еще нет, — огрызнулась Есения. — Я говорю правду. И не собираюсь молчать, ни при тебе, ни публично, так и знай. Ее тоже ты купил и издевался?

Когда я скрипнул зубами, она закончила мысль:

— Не-е-ет, ты же ее любил, а я… так — сучка, купленная дешево.

— Ты доиграешься сейчас, Сеня.

— Не называй меня так! — крикнула она.

— А я хочу! — неосознанно повысил голос. — Не ори на меня, Се-ня, потому что ответишь за хамство и грубости, — передвинул руку, развернув ладонь на шею.

Девушка скривилась от неприязни, прошептала мне в лицо:

— Боюсь-боюсь.

— Зачем ты так? — я сбавил обороты, наблюдал за ее распустившимся на щеках румянцем, за распахнутыми навстречу губами и не мог собрать мысли, не находил нужных слов. Я будто был в ее власти — схватила маленькой ручкой за яйца и не отпускает.

— Надоело быть паинькой, — хмыкнула жена. — Ради тебя точно не собираюсь, мужжж.

— Да что с тобой сегодня?

— Я такая всегда! Ты ведь не пожелал со мной познакомиться ДО свадьбы! Вот! Получите, распишитесь! — снова закричала и зажмурилась, когда я, стиснув пальцы, перекрыл ей возможность говорить. Приподняв непокорную голову, заставил жену смотреть мне в глаза. Она захлебывалась словами, в глубоких радужках плескалась невысказанная ненависть, но я не мог позволить продолжать — это выносило мозг. Есения будто бульдозером по сердцу пробежалась, зацепив именно те струны, которые я тщательно прятал. Сучка.

— Молчи… Молчи, С…, — протянул первую букву ее имени, девушка дернулась, будто я обозвал ее. — Серьезно, держи юркий язык за красивыми зубами, потому что я за себя не ручаюсь, — склонился, сдыхая от жажды, хотелось здесь и сейчас впиться в эти ядовитые губы и наказать Брагину за дерзость. Почему она так волнует мое тело, вызывает внутри настоящую бурю? Та, чернявая из клуба, опытная соблазнительница, смогла удовлетворить на один вечер, но даже в памяти не отпечаталась, а эта… Шевельнется, взглянет на меня из-под вееров ресниц, полоснет по глазам ненавистью, и член колом. Это безумие! Дикая похоть, у которой нет явной причины.

— Я… — гулко сглотнув, сказала она с придыханием, — не буду… молчать… — маленькая рука уперлась в мою грудь, чтобы неожиданно сорваться вниз. Жена сжала член через брюки и подалась ко мне так близко, что я мог рассмотреть поры ее фарфоровой кожи и бисер пота на крыльях ровного носа.

Она идеальная.

— Стерва, — все что смог выдохнуть, прежде чем налететь на ее раскрытые губы и вытянуть из порочного рта протяжный стон.