Подарок Сахары - Ирина Щеглова

Пока мы бродили вокруг домов, за нами увязалась худая длинноногая собака. Оказалось, она тоже ничья, в поселке ее подкармливают, так что она тоже считалась «нашей».

— А как ее зовут? — спросила я.

Наташа пожала плечами.

— Надо придумать ей имя, — предложила я.

Посовещавшись, мы решили назвать собаку Серенадой, потому что у нее была серая шерсть, умная тонкая морда, и вообще, она была вся такая утонченная, немного похожая на борзую.

— Еще у нас живут два кота: Котька и Васька, — сообщила Наташа, — Котька сиамский, а Васька — барсик. То есть он обыкновенный, беспородный. А собак много, прибегают с гор, они дикие, целая стая.

— А кто живет там, за стеной? — спросила я, показав на двухэтажную виллу среди деревьев.

— А… — Наташа задумалась, — там какие-то богатые арабы живут, — ответила она, — но точно я не знаю.

— А через дорогу? — уточнила я, кивнув в сторону приземистых то ли домов, то ли вагончиков, выстроившихся широким полукругом за шоссе.

— Американцы, — равнодушно сообщила Наташа.

Вот это да! Я воодушевилась:

— Тоже работают тут? А наши ровесники есть? Вы общаетесь?

Наташа отрицательно покрутила головой:

— Нет, я никого там не знаю.

Я разочарованно вздохнула.

— А с местными вы дружите? — на всякий случай спросила я.

Наташа оживилась.

— Да, мы дружим с Фудзией, я вас познакомлю потом, — пообещала она.

Пришлось признать — негусто. Н-да… и что же тут делать? Неужели все каникулы я просижу в крохотном поселке среди диких осликов, бродячих собак, двух котов и малышни?

— Жара и скукота, — словно подслушав мои мысли, пожаловалась Алена.

Мы увидели, как к воротам подъехал маленький автобус.

— Папа! Папа! — закричала Наташа и побежала встречать.

— Это наши с работы, — объяснила Алена, — вон мой отец…

Я постояла, посмотрела на приехавших мужчин, вежливо поздоровалась. Девчонки сказали, что идут по домам, и я тоже пошла.

На нашем крыльце мама кормила рыжего пса. Он, захлебываясь и вздрагивая, хватал и мгновенно проглатывал куски колбасы и булки. Заметив меня, пес оторвался от еды и с заливистым лаем понесся навстречу, вращая хвостом, как пропеллером.

— Рыжий, а ну прекрати! — строго прикрикнула мама. Пес притормозил, изобразил на морде дружелюбие и, продолжая вращать хвостом, обнюхал меня.

— Привет, — поздоровалась я, — можно тебя погладить?

Пес не возражал.

Я протянула руку и прикоснулась к его голове.

— Ты смотри, соображает, — заметила мама.

Рыжий понял, что он понравился, и сразу же решил, что теперь мы его новые хозяева. Он деловито обежал виллу, гавкнул для порядка на проходивших мужчин и с чувством исполненного долга расположился на веранде.

Вечером мы отправились в гости. У доктора собрались все, кто жил в контракте — так было принято называть наше поселение. Поселенцев всего восемнадцать человек, не считая детей. Для них накрыли отдельный стол, причем и я, и Юлька тоже оказались за этим столом, под предлогом: «девочки, присмотрите, пожалуйста, за малышами». Причем Жорик, никого не спрашивая, расположился за «взрослым столом». Интересно, у него что, привилегии? Слабо студенту нянькой поработать, пока родители малышни будут расслабляться?

Я злилась, а неунывающая Юлька рассадила детишек, помогла разложить еду, организовала Аню и Наташу, одним словом, все сделала сама. Глядя на нее и смешных детенышей, уплетающих всякие вкусности, я невольно заулыбалась.

Позже всех явились шеф с шефиней, а с ними расфуфыренная в пух и прах Аленка. Никого не спрашивая, Аленка уселась рядом со своей мамой за «взрослым столом» и с места в карьер начала строить глазки Жорику. Мы с Юлькой только и смогли, что переглянуться да пожать плечами. Пока мы переглядывались, Аленка ухитрилась вытащить сурового Жорика из-за стола и увлечь его на веранду. Мы тоже хотели было выйти следом, но, выглянув из-за двери, поняли, что наше присутствие вовсе не желательно. Уж очень эта парочка мило щебетала.

Ведь не нужен мне был Жорик, даже не нравился нисколько. Так отчего я расстроилась?