Одна безумная ночь - Сара Крейвен

Сопротивляясь почти непреодолимому желанию перейти на бег, Занна с высоко поднятой головой торопливо шла по петляющей дороге. Убедившись, что уже скрылась из виду, Занна замедлила шаг, стараясь отдышаться и вновь обрести утраченное самообладание.

Вот уже второй раз за два часа она чувствовала себя раздраженной и расстроенной. И ей это совершенно не нравилось.

«Только этого мне не хватало, — размышляла Занна со злой иронией. — Механика с убеждениями. Просто идеальное окончание прекрасного дня».

Занна была уверена, что этим все и завершится. Она уже успела раскаяться в своем сентиментальном порыве. Как только ее машину отремонтируют, она вернется в отель, к благам цивилизации. По крайней мере, там-то она знает, чего ожидать.

Однако деревушка оказалась просто очаровательной. Выстроенные вдоль улицы коттеджи были сложены из камня, часто попадались соломенные крыши и палисадники, пестреющие яркими весенними цветами. Вьющиеся розы оплетали стены пурпуром и багрянцем, а кусты желтой акации и сирени стояли в цвету.

Дорога выходила прямиком на просторную лужайку. За пределами огороженной площадки для крикета единственными представителями местного населения здесь были две пасущиеся козы. Они подняли головы и с любопытством взглянули на Занну.

На повороте Занна заколебалась, раздумывая, что делать, и чувствуя себя до нелепости привлекающей внимание.

Хотя на самом деле вокруг не было ни души. Казалось, весь Эмплшем дремлет на ярком солнышке. Но в то же время Занна чувствовала, что за плотно занавешенными окнами коттеджей ее появление не осталось незамеченным.

Сама не зная почему, она решила не мчаться сломя голову в «Дом священника». Лучше уж она будет вести себя подобно обычной туристке, свернувшей с наезженного пути. Раз предлогом для поездки послужила художественная выставка, туда Занна и направится.

Занна успела заметить, что лужайка ограничивается с трех сторон: вереницей домов; магазинчиком, который также служил и почтой; пивной под названием «Черный бык», чья вывеска свидетельствовала о том, что посетителям здесь предлагается настоящий эль, стол и ночлег; и церковью, величаво возвышающейся над тисовой изгородью. За исключением узкой грунтовой дороги, протянувшейся вдоль церковного двора и по-видимому ведущей на ферму, о которой упоминал Занне ее обидчик, других путей из деревни не было.

Деревенский клуб располагался на другой стороне лужайки, напротив церкви. На деревянной доске, прикрепленной к ограде, висело объявление о выставке.

Войдя, Занна очутилась в маленьком вестибюле. Женщина в цветастом платье, сидящая за столом, оторвалась от своего вязания и предложила каталог выставки всего за пятьдесят центов.

— Вы вовремя успели, — с дружеской улыбкой заметила женщина. — Сегодня выставка закрывается, и вскоре мы начнем убирать клуб для вечерних танцев.

— Танцев? — переспросила Занна. «Похоже, Эмплшем представляет собой что-то вроде местного Лас Вегаса», — ехидно подумала она.

— О да, — сияя, ответила женщина. — Это происходит каждый год. Мы совмещаем художественную выставку с фестивалем весенних цветов, получается настоящий праздник. — Она кивком указала на дверь, ведущую в клуб. — Надеюсь, вам понравится, хотя боюсь, что на продажу почти ничего не осталось.

— Это не важно, — вежливо заверила ее Занна. — Я приехала просто посмотреть, — добавила она не совсем правдиво.

Однако Занна совершенно не была готова к такому ошеломляющему разгулу красок и оттенков. Весь клуб был заставлен картинами, очень и очень далекими от блеклых акварелей и вялых дилетантских натюрмортов, которые она ожидала тут увидеть.

Медленно проходя вдоль пейзажей, Занна чувствовала, что может вдохнуть аромат травы и листьев, ощутить на своем лице дуновение ветра, разгоняющего тяжелые тучи.

Натюрморты здесь тоже были, яркие и без малейшей сентиментальности, в том числе изображения цветов и фруктов, которые никогда не нравились Занне. Но и тут она была приятно удивлена, заметив, что почти чувствует на губах кислый вкус этих зеленых яблок, разложенных на медном блюде, что протянув руку, она может до крови уколоться о шипы этой роскошной розы, стоящей в кувшине. Занна поняла, что хотела бы приобрести обе эти картины, но они уже были проданы.

«Господи, — удивленно спрашивала себя Занна, — как кто-то в этой крохотного деревушке мог научиться рисовать с такой всепоглощающей страстностью?» Она поймала себя на мысли, что хочет зааплодировать.

Одно из полотен стояло на мольберте в стороне от остальных, в дальнем углу зала.

Когда Занна подошла к нему, у нее перехватило дыхание. «Я не могу поверить в это, — думала она, — не могу поверить…»

Но она знала, что не ошиблась. Длинное низкое строение в зарослях глицинии, освещенное солнцем, выглядело так же умиротворяюще, как и на фотографиях из ее прошлого. Только в саду не было маленькой девочки.

Но Занна поняла, что ее воображение способно заполнить этот пробел. Она заметила, что на раме не было красной бирки, означающей, что картина уже продана. Несмотря на сегодняшние неприятности, Занна не зря приехала. Все-таки это прекрасный день.

— Чем-нибудь помочь? — женщина в цветастом платье подошла к Занне.

— Меня заинтересовала эта картина, — Занна старалась говорить небрежным тоном. — Я не нашла ее в каталоге, но подозреваю, что это рисовалось с натуры?

Женщина рассмеялась.

— Именно так. Это дом через лужайку, рядом с церковью. А в списке ее не упомянули, потому что ее предоставили для выставки, а не на продажу.