Одно лето - Нора Робертс

— Брайан, ты, как всегда, все упрощаешь.

— Может быть. Не вижу смысла усложнять.

Заинтересовавшись, Шейд отложил карту и повернулся к Брайан. Обычно он не стремился залезть ей в душу, немного боясь того, что могло там скрываться, однако сейчас его взгляд под очками был прям. Шейд не стал ходить вокруг да около.

— Чего ты хочешь?

— Я… — Она запнулась и на мгновение сосредоточилась на длинном повороте, который проходил фургон. — Я не понимаю, о чем ты.

Он знал, что она прекрасно понимала. Но все их серьезные разговоры заканчивались примерно так.

— Крыша над головой, хорошая работа… Разве все это действительно имеет такое значение для тебя?

Два месяца назад она, скорее всего, пожала бы плечами и согласилась с Шейдом. На первом месте для нее всегда стояла работа, которая помогала получить все остальное. Брайан хотела, чтобы все было именно так, и намеренно добивалась, но теперь засомневалась в том, что выбрала правильный путь. С тех пор как началось путешествие, она много всего повидала и пережила.

— Я добивалась этого, — уклончиво ответила она, — конечно, это для меня важно.

— И?

Брайан заерзала. Она не ожидала, что Шейд использует эти рассуждения против нее.

— И от путешествия на Барбадос я бы тоже не отказалась.

Скрывая свои мысли за темными стеклами очков, Шейд продолжал смотреть на нее. Он не улыбнулся, хотя она на это очень надеялась.

— Ты все еще упрощаешь.

— Я очень простой человек.

Ее руки легко и уверенно направляли руль, волосы она, как всегда, заплела в косу, макияж наносить не стала. С утра надела линялые обрезанные джинсы и футболку на два размера больше.

— Вовсе нет, — возразил Шейд, подумав немного, — ты только притворяешься простой.

Внезапно насторожившись, Брайан покачала головой. После срыва в Миссисипи ей удавалось держать себя в руках и даже особо не думать.

— Ты очень сложный, Шейд, и видишь проблемы там, где их нет.

Ей очень хотелось посмотреть ему в глаза, понять, о чем он думает.

— Я знаю, что чувствую, когда смотрю на тебя. И это очень сложные чувства.

Она беззаботно пожала плечами, хотя на самом деле была напряжена.

— Меня всегда легко понять.

Шейд тихо, четко и очень спокойно выругался. Брайан моргнула и снова переключила внимание на дорогу.

— Во мне однозначно нет никаких тайн.

Разве? Шейд уставился на тонкие золотые колечки, болтавшиеся в ее ушах.

— Я часто пытаюсь представить себе, о чем ты думаешь, когда лежишь рядом со мной после секса. Безумно интересно, что творится в твоей голове в минуты, когда страсть уже исчезла, а сон еще не пришел.

То же самое могла сказать Брайан про Шейда.

— После секса мне вообще тяжело думать.

На этот раз Шейд все-таки улыбнулся.

— Ты всегда такая мягкая и сонная в эти моменты, — пробормотал он нежно, Брайан задрожала. — И мне хочется, чтобы ты сказала, о чем думаешь.

«Я бы сказала, что, похоже, влюбилась в тебя. Что с каждым днем, проведенным вместе, мы все ближе и ближе к концу, и я не представляю себе, во что превратится моя жизнь, когда тебя не будет рядом, когда нельзя будет к тебе прикоснуться, поговорить с тобой».

Вот о чем думала Брайан. Но рассказывать об этом она не стала.

«У нее есть секреты», — подумал Шейд. Как и у него.

— Наша поездка еще не успеет закончиться, а ты мне об этом уже расскажешь, вот увидишь.

Шейд загонял ее в угол, Брайан чувствовала это, но не понимала, зачем он так поступает.

— Разве я недостаточно тебе рассказала?

— Нет. — Повинуясь желанию, которое возникало все чаще и чаще, Шейд прикоснулся к ее щеке. — Ты рассказала совсем мало.

Брайан попыталась улыбнуться, но не смогла, прочистила горло и заговорила.

— Опасно вести подобные разговоры, когда я еду под сто километров в час по федеральной трассе.

— Этот разговор опасен в любом случае. — Он аккуратно убрал руку. — Я хочу тебя, Брайан. Не могу смотреть на тебя и не хотеть.

Она замолчала, но не потому, что Шейд сказал что-то неприятное, просто она не знала, как реагировать на его слова и действия. Если она сейчас заговорит, то рискует разорвать связь, которая только-только начала формироваться. И хотя не могла ему в этом признаться, она хотела, чтобы эта связь окрепла.

Шейд молчал. Он переступил черту, которую они нарисовали в самом начале отношений, рискнул, и теперь нужно, чтобы Брайан хоть что-то сказала. Разве она не видит? Разве не замечает его желаний? Она нужна ему! Неужели не чувствует? Но Брайан молчала, и шаг вперед означал движение назад.

— Скоро будет нужный съезд с трассы. — Шейд поднял карту и аккуратно сложил ее.

Брайан перестроилась в другой ряд, немного притормозила и свернула.

Думая о Кентукки, Брайан вспомнила лошадей. Это привело их в Луисвилль на ипподром Черчилль-Даунс. Дерби уже закончилось, но скачки шли вовсю, на них собирались толпы народу. Если бы фотограф захотел включить в фоторепортаж о лете кадры с людьми, делающими ставки и следящими за забегами скакунов, он не мог бы найти места лучше Черчилль-Даунса.

Как только Брайан увидела ипподром, сразу же наметила себе дюжину точек для съемки. В Черчилль-Даунсе была похожая на собор крытая арена со сводчатой крышей; рядом аккуратные белые здания, своей элегантностью нейтрализовавшие атмосферу безумия, которая царила повсюду. В центре располагался трек — длинный овал, весь залитый грязью. Вокруг него возвышались трибуны. Брайан немного побродила по ним. Хотелось понять, кто приходил на ипподром (да и на все остальные ипподромы страны), чтобы выбросить два доллара, а то и две сотни, ради забега, который продлится всего несколько минут. И она снова увидела, что все зрители разные.

Один мужчина, в потной футболке, обветренной рукой заполнял талон тотализатора, другой, в элегантных брюках-слаксах, попивал какой-то холодный коктейль. Женщины в очень дорогих платьях рассматривали трек в бинокль, семьи пытались приобщить своих детей к спорту королей. На плече у мужчины в серой шляпе сидел мальчуган и заливисто смеялся. Руки отца были полностью покрыты татуировками.

Шейд и Брайан были на бейсбольных и теннисных матчах, видели дрег… Их, казалось, объединял только спорт, уже давно ставший бизнесом. Вот такой интересный аспект человеческой культуры. Но людям по-прежнему хочется удивляться и соревноваться, и они держатся за разного рода состязания.

Прислонившись к ограждению, какой-то мужчина наблюдал за жокеями с таким лицом, будто от исхода заезда зависела вся его дальнейшая жизнь. Брайан сфотографировала его в профиль.