Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

Его руки обвились вокруг тонкой талии, и он припал губами к нежному затылку.

Аллегра, перестав играть, повернула голову. Их губы слились в жгучем поцелуе. Она неожиданно осознала, что все изменилось, когда его ладонь накрыла ее грудь. Девушка замерла.

Что ей делать? Неужели от нее не требуется ничего, кроме молчаливого согласия?

Не в силах справиться с собой, она затрепетала и, едва слышно вскрикнув, припала к его груди. Она никак не могла отдышаться. Голова шла кругом, мысли смешались.

— Черт возьми, я совсем забыл, как ты еще невинна, дорогая, — извинился он.

Аллегра конвульсивно сглотнула.

— Э-это тоже входит в супружеские обязанности? — со всей серьезностью поинтересовалась она. К своему невыносимому стыду, она ощущала, что соски у нее затвердели и натягивают тонкий шелк лифа. Воздуха не хватало, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Прикосновение вовсе не показалось ей неприятным, скорее — волнующим. Но миллион вопросов не давал ей покоя. Она тоже может до него дотронуться?

— Это называется любовной игрой. Ты так очаровательна, Аллегра, что я не смог сдержаться. Думаю, нам давно пора познакомиться поближе, не так ли? До свадьбы осталось чуть больше месяца.

— Меня это взволновало! — неожиданно выпалила она.

— Что именно?

— Твое прикосновение. У меня вся кровь в лицо бросилась, когда ты ласкал мою грудь.

— Правда?

Куинтон был воодушевлен и немного шокирован ее искренностью.

— А мне? Мне позволено коснуться тебя? — наивно спросила Аллегра.

— Пока лучше не надо! — ахнул он. — Со временем. Позже я скажу тебе, — пробормотал Куинтон, чувствуя, как восстает его плоть. Небо, да эта маленькая ведьма ухитрилась его возбудить!

— Но меня разбирает любопытство, — упорствовала Аллегра. — Как-то я сказала, что еще не думала о плотской стороне брака, но ты прав. День свадьбы близок, а мое желание знать больше все еще не удовлетворено. Все это время мы вели себя так чинно, что так и хочется хихикнуть при мысли о том, какие сплетни ходят по округе, а вероятно, и в Лондоне.

Представляю, что говорят люди о том, чем мы тут занимались все лето. Заметь, мне совершенно все равно, ведь моя совесть чиста. Да и твоя, должно быть, тоже, если ты, разумеется, не прячешь где-нибудь поблизости смазливую утешительницу.

Правда, никаких слухов об этом до меня не доходило.

— И не дойдет, даже если бы у меня и впрямь была любовница, чего на самом деле нет, — сухо сообщил герцог. Опять эта ее возмутительная дерзость!

— О Господи, я снова тебя оскорбила! — огорчилась Аллегра.

Куинтон засмеялся. Ну что с ней поделаешь? Аллегра могла быть очень простодушна, причем в самые неподходящие моменты.

Не найдясь с ответом, он снова ее поцеловал. Его руки сами собой обвились вокруг ее талии, губы прижимались к пухлому ротику, пока нежные лепестки не разошлись. Он провел языком по сладости ее губ, и Аллегра распахнула изумленные глаза.

— Ты словно персик на вкус, — прошептал он.

— Я… за ужином съела один. Почему ты это сделал? Лизнул мои губы?

— Потому что мне это нравится и тебе тоже подарит наслаждение, — объяснил он. — Наступит наша первая брачная ночь, и я захочу попробовать на вкус каждую клеточку твоего тела. Даже самые потаенные местечки.

Аллегре стало невыносимо жарко.

— Ты пытаешься соблазнить меня, Куинтон? — спросила она напрямик.

— А ты этого хочешь? — допытывался он, обдавая ее серебряным сиянием глаз.

— Возможно. Я еще не уверена, хватит ли у меня храбрости.

— Пусть мы у себя дома, — неожиданно ответил он, разрушая волшебные чары, на миг связавшие их, — не хочу, чтобы наши слуги сплетничали, если застанут нас наедине в гостиной, Аллегра.

— Но мне нравятся твои поцелуи и ласки! — возразила она.

— Ты получишь все, что пожелаешь, и больше, — пообещал Куинтон. — Я хочу, чтобы ты была счастлива.

И к своему удивлению, осознал, что говорит правду.

— А я хочу, чтобы был счастлив ты. Честное слово, хочу!

Следующим вечером она сидела в саду на коленях у Куинтона и томно вздыхала, когда его руки скользили по ее маленьким грудкам. Он осыпал ее пьянящими поцелуями, но она требовала еще и еще.

— Ты ненасытна, — мягко пожурил он.

— Но я обожаю целоваться! И ты такой чудесный учитель!

Кстати, Руперт Таннер поцеловал меня, прежде чем я прогнала его. О, это было омерзительно! Его объятия мне отвратительны, а твоими я не могу насытиться, — выпалила Аллегра и, сменив тему, кокетливо поинтересовалась:

— Не находишь, что тебе мешает мое платье? Ты хотел бы увидеть мою грудь?

— Да, — выдавил он. Неужели она не понимает, что с ним творится?

— Тогда приходи ко мне в спальню после того, как Онор уйдет в свою комнату, — предложила Аллегра.

Его голова кружилась от все возраставшего желания. Она нетронута. Он точно знает, что его невеста целомудренна. Если верить друзьям, все девственницы либо вянут, как нежные фиалки, при малейшем намеке на запретные ласки, либо невероятно любопытны. Вопрос в том, не пыталась ли Аллегра удовлетворить свое любопытство с Рупертом Таннером. Разве не сама она призналась, что они целовались?

— Ты позволила этому благочестивому псалмопевцу коснуться тебя? — прорычал он. — А может, и в свою постель пригласила?

Иисусе! Он ведет себя как настоящий ревнивец. Но с чего бы ему ревновать? Только влюбленные ревнуют друг друга. Но он не влюблен! Не влюблен!

— Не мели вздор, Куинтон! — грубовато воскликнула Аллегра, и ее тон подействовал на него как кувшин холодной воды, выплеснутый в лицо. — Руперт всего однажды меня поцеловал. Пробовал уговорить меня разорвать помолвку с тобой. Как тебе известно, его хитрый отец пытался пристроить сына, но у него ничего не вышло. Мы были друзьями, а не любовниками.

— Были?

— Он никак не хотел оставить меня в покое и так вывел из себя, что я велела ему убираться и сказала, что терпеть его не могу. Поведение Руперта было непростительным, Куинтон! Я уже обручена с тобой и желаю этого брака, так какое дело до этого Руперту? Возможно, через несколько лет я и смогу немного смягчиться, но не сейчас.

— Разумеется, — согласился он. — Таннер вел себя как последний негодяй.

— Бедняга Руперт, — вздохнула Аллегра. — Не так легко быть младшим сыном. Но он обязательно найдет себе подходящую девушку.

Фиалковые глаза встретились с серебристыми.

— Ты придешь в мою спальню? — повторила она.

— Ты настоящая бесстыдница, Аллегра, — мягко заметил он.