Милая - Рене Карлино

– Привет, Дастин, – равнодушно сказала я.

– Миа, – медленно и соблазнительно пробормотал он.

– Ты очень хорошо владеешь ложками, приятель.

На его губах заиграла легкая усмешка.

– Ты еще не знаешь, что я умею делать своей… палочкой.

Дастин был ничего себе парень. Рост где-то пять футов десять дюймов, широкие плечи, светло-каштановые волосы. Челка, в стиле Джастина Бибера свисала на лоб, и он всегда носил бейсболку задом наперед. Я подумала, что в тридцать лет несколько инфантильно так одеваться, но он был не только симпатичным, но и милым, поэтому не раздражал меня.

– Миа, хочешь узнать это сегодня вечером?

Положив руку мне на бедро, он слегка сжал его.

– Заткнись, Дастин, и убери от нее свои грязные руки! – Мне даже не пришло в голову, что Уилл слышит нас.

– Успокойся, Уилл, она не твоя. Она способна ответить сама. – Уилл посмотрел на меня, словно говоря: ну, давай, скажи сама. Изогнув брови, он ожидал, чтобы я что-то сказала. Положив руку поверх ладони Дастина, я медленно убрала ее со своего бедра, ни на секунду не отрывая глаз от Уилла.

Одри, неуместно хихикнув, сказала:

– Здесь становится жарко, – а потом я увидела, как она подмигивает Дастину. Ее реакция была странной, но я решила, что, возможно, она подумала, будто Уилл просто пытается защитить меня от грязных и грубых происков Дастина.

– Остыньте все, мы приехали, – сказал Фрэнк, после чего все мы высадились из лимузина.

«Сокуров» был безвкусным русским баром: круглые кабинки с высокими стенками из красной кожи, сотня разных сортов водки. Кара подпрыгивала от возбуждения, но скоро разочаровалась, поняв, что из настоящих русских в баре не было ни единой души, включая хозяина. Она сказала, что все здесь фальшивка, но водка сносная. Я села в глубине кабинки рядом с Карой и Дастином. Одри, Уилл и Фрэнк сели напротив. Мы с Фрэнком около часа беседовали друг с другом через стол о нью-йоркских студиях звукозаписи. Он рассказывал мне о том, как ему нужны хорошие студийные музыканты, и попросил заняться этим вопросом. Я решила спросить у Шейл и поняла, что у Уилла тоже есть связи. Эта идея взбудоражила меня.

Уголком глаза я могла видеть руку Уилла, обнимающего Одри за плечи. Наклоняясь к ее шее, он что-то нашептывал ей на ухо. Затем я увидела, как он покусывает ей мочку уха и слегка притягивает к себе, прежде чем чмокнуть в губы. Я встала.

– Ладно, думаю, на сегодня мой вечер окончен, – сказала я, улыбаясь. – Весело провести время, ребята.

– Пусть тебя отвезут на лимузине, – сказал Фрэнк.

– Думаю, я прогуляюсь. Отсюда до моей квартиры меньше мили. – Я посмотрела на Уилла, не сводившего с меня глаз.

– Я могу проводить тебя домой, – с ухмылкой предложил Дастин.

– Нет, правда, ребята, все отлично. Здесь всего четыре квартала.

Уилл прищурился, слегка покачивая головой.

Я попрощалась, Фрэнк поцеловал мне руку, а потом я ушла. У меня болели ноги, когда я шла по улице. Я услышала, как кто-то громко окликает меня по имени и, повернувшись, увидела бегущего ко мне трусцой Уилла.

– Миа, подожди!

– Что случилось?

– Ничего не случилось. Я провожу тебя домой.

– Ты не обязан этого делать, Уилл.

– Я знаю. Я хочу проводить тебя. В любом случае я сегодня остаюсь на ночь у Одри, поэтому хотел убедиться, что ты добралась до дома.

Я больно прикусила себе губу изнутри и слабо улыбнулась ему.

– Эй, я слышал, что говорил Фрэнк. Тебе следует серьезно заняться студийной работой.

– Да я этого и хочу, – сказала я.

– Правда? – Он был удивлен и окрылен.

– Определенно, – сказала я, а потом меня пробрала дрожь.

В тот вечер на улице было холодно. Уилл отреагировал мгновенно: положив руку мне на плечи, он притянул меня к себе. Обхватив его за талию, я глубоко вздохнула, вдыхая запах геля для душа и аромат сандала. Мне хотелось запомнить все, что было связано с Уиллом, прежде чем я уступлю его Одри и прежде чем к нему придет слава, несомненно маячившая на горизонте. И еще отчаянно хотелось, чтобы Уилл укусил меня за мочку уха. Я встряхнула головой, чтобы отогнать эту мысль. Минуту мы шли молча, а потом я сказала:

– Уилл, не нужно спасать меня от Дастина.

Повисла долгая пауза.

– Я… просто подумал, что банкир будет недоволен, узнав, куда протягивал свои лапы Дастин, вот и все.

– Я порвала с Робертом, – тихо сказала я. Уилл остановился и повернулся ко мне.

Он заглянул мне в глаза.

– Прости, малыш, я не знал. Все хорошо? – Я кивнула. Когда мы дошли до дома, он снова повернулся ко мне: – Теперь мне не по себе, оттого что я ухожу. Хочешь, я останусь сегодня на ночь?

– Нет. Серьезно, все в порядке. Мы расстались уже давно. Он – идиот. Я рада, что избавилась от него. Не волнуйся об этом, давай, иди. Мне уже все равно… правда.

Он обнял меня и долго не отпускал.

– Ладно, позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. – Все еще обнимая меня за плечи, он откинулся назад, рассматривая мое лицо. – Ты красивая и удивительная, и у тебя необыкновенная душа, Миа. Ты заслуживаешь лучшего. – Затем он быстро и целомудренно чмокнул меня в губы и отпустил.

– Пока, Уилл. – Развернувшись, я рванула по лестнице, потому что из глаз хлынули слезы.

В следующие пару недель я действовала необыкновенно плодотворно и решительно. Я поговорила с Шейл насчет студийной работы, мы с Дженни провели последнюю примерку платьев, и я, купив скрипку, репетировала день и ночь. Я почти не видела Уилла, он проводил много времени у Одри. Однажды он мимоходом сказал мне, что согласился, чтобы Фрэнк стал его продюсером. Он сказал, что у него будет больше концертов, а затем спросил, не хочу ли я во время некоторых из них аккомпанировать ему на фортепиано и на скрипке. Я ответила, что, безусловно, была бы этому рада. Мне казалось, это станет для меня отправной точкой, если я хочу играть живую музыку или вообще принимать участие в музыкальной жизни, но я по-настоящему оценила его предложение, когда поняла, как меня радует перспектива больше заниматься музыкой. Я все еще надеялась применить диплом, но, как сказала Марта, мне нужно было научить свое сердце и сознание петь в унисон.

Однажды вечером, когда я была в квартире одна, я взяла четырехканальный рекордер Уилла и его портативный компьютер и начала записывать музыку, которую сочинила. Я закончила одну мелодию, похожую на фрагмент из музыки к кинофильму. Фортепианная фонограмма была протяжной и простой, с очень малыми ритмическими интервалами. Я создала западающую в память тональность на электропианино «Wurlitzer» для того, чтобы акцентировать звучание фортепиано. Во время малых интервалов я играла мрачные, низкие, неистовые риффы на скрипке. Когда я, к своей радости, закончила песню, я записала ее на CD и оставила его на кровати Уилла. Я накорябала маркером: «Sharpie»: