Дочь пирата - Гэлен Фоули

Один из французских агентов в маске поднял большой пистолет и направил в грудь Дариуса.

Тот мигом отпрыгнул за лестницу, и пуля ударилась в дверь библиотеки. Он вжался в угол, сердце стучало молотом.

Когда француз шагнул вперед и оказался в поле зрения, Дариус резко двинул его локтем в подбородок. Голова в маске запрокинулась, и француз повалился на спину. Дариус перешагнул через него и еще раз ударил в лицо. Затем с кинжалом в руке он снова бесшумно выскользнул в холл, ставший полем битвы, где сошлись в смертельной схватке более двух десятков человек. Французы забросали солдат дымовыми шашками, чтобы создать маскировочную завесу. Щуря слезящиеся глаза, Дариус пытался разглядеть, что делается в удушающем вонючем дыму.

Серафина!

Он должен пробраться к ней. Дариус почти ничего не видел. Дерущаяся толпа преграждала дорогу к лестнице. Мечущийся свет фонарей выхватывал из дыма случайные детали боя. Вспышки кремневых ружей, злобные крики отчаяния, сумятица и шум. Парадная дверь повисла на сорванных петлях, и Дариус заметил лежащие поперек порога тела своих людей.

В эту минуту двое нападавших вырвались из схватки и помчались вверх по лестнице.

Не раздумывая, Дариус кинулся за ними, ожесточенно пробиваясь сквозь толпу сражавшихся. Они были уже на середине марша, но он наступал им на пятки. Первого Дариус схватил за несколько ступенек до верхней площадки. Но тот внезапно обернулся к нему и взмахнул шпагой. Дариус уклонился от удара, заломил руку противника и скинул его через перила. Тот с криком полетел вниз, в толпу бойцов.

Повернувшись сразу же ко второму, Дариус увидел, что он уже взбежал по лестнице и стоит с саблей наготове.

Еще один взбежал по ступенькам и теперь теснил Дариуса вверх.

Внезапно луч света упал на ступени: дверь спальни наверху распахнулась. Нет! Серафина сделала робкий шаг вперед, ее прелестное встревоженное лицо было освещено свечой, которую она держала в руке.

— Прекратите! — воскликнула она, обращаясь ко всем сразу.

— Назад! — бросил Дариус.

Француз, стоявший на верхней площадке, обернулся и на мгновение замер при виде богини в белом пеньюаре с рассыпавшимися по плечам черными локонами.

Дариус не упустил момента и ударил человека на нижней ступеньке ногой в лицо. Француз покатился по лестнице. Дариус рванулся вперед и вонзил кинжал между ребер человеку наверху. Когда тот упал, Дариус перепрыгнул через труп и, схватив Серафину за талию, втащил в спальню.

— Запрись и не выходи! — приказал он. — Как я тебя учил! — С этими словами он захлопнул дверь у нее перед носом.

Заслонив дверь своим телом, он подождал, пока оба засова станут на место. Французы в масках не появлялись.

Противник был побежден.

Мокрый, задыхающийся, напряженный, слегка дрожащий, Дариус прислонился к двери.

Серафина металась по розовой спальне, обхватив себя руками. Услышав негромкий стук в дверь, она замерла.

— Ангел?

Дрожащими пальцами она отодвинула засов и распахнула дверь.

— Ты ранен?

— Со мной все в порядке, — заверил принцессу Дариус, когда она втянула его в комнату.

Ее отчаянный взгляд лихорадочно осматривал его.

— Ты действительно не пострадал?

— Нет. — Он ласково взял ее за плечи.

— Кровь! — Серафина вывернула его запястье, увидев кровавый след на рукаве.

— Это не моя кровь успокойся. Посмотри на меня. Она откинула голову и посмотрела ему в глаза.

— Ш-ш. Видишь? Все хорошо, — прошептал Дариус. Серафина бросилась к Дариусу на шею и прижалась к нему изо всех сил.

— Тебе незачем было выходить из спальни, ангел.

— Прости, но я должна была убедиться, что с тобой ничего не случилось. — Радуясь, что он цел и невредим, Серафина готова была просить прощения за что угодно.

— Оденься, красавица. Я скоро вернусь. Она неуверенно проводила его до двери.

— Ты снова спас меня!

Он ослепительно улыбнулся:

— Ты ведь моя принцесса, а я твой рыцарь. — Задорно подмигнув ей, Дариус бесшумно выскользнул за дверь.

Серафина вздохнула, прижала руку к груди, затем сделала шаг за ним, в коридор, и, глядя, как он удаляется, любовалась его небрежной грацией. Когда Дариус дошел до лестницы, она посмотрела на то, что творилось внизу.