Новая жизнь Милы - Елена Чалова

Здесь все было просто: взрослые, спихнув своих отпрысков в заботливые руки, веселились, как дети. Дача оказалась просто замечательная: огромный деревянный двухэтажный дом. На первом этаже имелся гибрид камина с печкой, которым, собственно, и обогревался дом (плюс электрообогреватели на втором этаже). Печь-камин поразила всех. Во-первых, своей многофункциональностью. В сторону кухни, отделенной очень условно – той самой печью, – открывалось традиционное жерло, в котором при желании можно было что-то готовить. Тут же имелся ухват и чугунки. Наверху была сделана лежанка. В сторону залы выходил камин, выложенный красивыми изразцами. Кто-то, восхищаясь, воскликнул: «Сколько же эта красота стоила!»

Хозяева, переглянувшись, захихикали. Оказалось, что печь клал дед-самородок, а изразцы делали дети, которые посещают кружок керамики в школе.

– Сначала-то они всяких зверюшек лепили, а потом я возьми и скажи дочке – чем воспроизводить московский зоопарк в глине, лучше бы изразцов наделала, – рассказывала хозяйка.

Неожиданно идея понравилась, и вскоре весь кружок деятельно занялся изготовлением плитки. Конечно, не все шло гладко – некоторые изразцы трескались, где-то краска была поярче, где-то побледнее. Но в целом впечатление получалось сильное. Хозяйка гордо поведала, что, когда одноклассники дочери приехали посмотреть на сотворенное ими чудо, они, посовещавшись и пообещав долю руководителю кружка, наладили производство плитки. А тот самый руководитель детского творчества сбывал ее по выходным в Измайловском парке или на Крымской набережной. После того как выручку делили на всех, суммы получались небольшие, но достаточные для, во-первых, удовлетворения детского самолюбия, а во-вторых, для покупки всякого барахла, ненужного, с родительской точки зрения, но очень привлекательного – с детской.

Итак, в камине уже пылал огонь, столы были накрыты (все очень просто – кто что привез). Остальная посуда одноразовая, так как водопровода в доме не имелось. Народ уже начал разминаться. Милочку и Ларису торопливо стали знакомить с присутствующими. Кого-то Мила знала, кого-то нет. Лариса же, враз обалдевшая от шума, только кивала и улыбалась, даже не пытаясь запомнить имена и лица. Неожиданно рядом материализовался Петр и потянул их к столу:

– Пошли, девочки, я вам места покажу.

– Эй, а где елка? – Голос Натальи легко перекрыл общий гомон.

– С ума сошла? – вскинулась хозяйка. – Куда ставить-то?

– Тогда пошли во двор, там точно есть, – предложил кто-то.

Народ повалил искать елку. Участки были старые – тогда землю давали не под огороды, а под дачи, – а потому в деревьях недостатка не было.

Сразу за домом росла шикарная пушистая елка, но пробиваться к ней пришлось через сугробы. Потом они ее наряжали. Чтобы было лучше видно – уже стемнело, – развели костер. Лестницу не нашли, и «второй этаж» елочки украшали женщины, которых мужики поднимали на плечи, молодецки хвастаясь – кто выше. Потом все ломанулись к праздничному столу.

Телевизора не было, и роль курантов исполняли часы с кукушкой. А вместо новогоднего поздравления президента – каждый поднимался и желал чего-нибудь всем остальным в Новом году – здоровья, денег, славы, веселья, новую шубу, приключений, удачных операций и т. д.

Когда еды на столе заметно поубавилось, а народ осоловел, все опять потянулись во двор – лепить снеговика и кататься на санках. Еще водили хоровод вокруг елки. И играли в снежки. Совсем утром кто-то полез на второй этаж спать, кто-то побежал на электричку, кто-то по-прежнему сидел за столом, не в силах закончить споры-разговоры.

Людмила вернулась домой совершенно счастливая. Боже, думала она, есть же такие замечательные люди! Какой чудесный получился праздник.