Возвращая к жизни - Рэдклифф

Бо сверилась с часами. Через двадцать минут нужно будить Али. Она дала ей две таблетки тайленола сразу, как только они сюда приехали, хотя они обе знали, что тайленол не избавит ее от невыносимой головной боли. С учетом вероятности черепно-мозговой травмы, о более сильном болеутоляющем не могло быть и речи. Некоторое время спустя, Али уснула на диване, а Бо устроилась рядом в большом мягком кресле.

День клонился к вечеру, и в гостиной постепенно становилось темнее, но Бо не стала включать свет. Как ни странно, ей не было скучно. Обычно, от безделья она не находила себе места, у нее портилось настроение, но сейчас она просто сидела, глядя на спящую Али, и понимала, что от этого у нее становится только спокойнее на душе. Почувствовав, что в комнате стало прохладнее, Бо встала с кресла, взяла со спинки дивана разноцветное шерстяное покрывало и осторожно накрыла Али, которая все еще была в рабочем медкостюме. У Бо сжалась грудь при виде бледного лица Али и кругов под глазами. От раны на левом виске вниз по щеке расплылся багровый синяк. Али выглядела такой беззащитной и одинокой, что Бо ощутила непреодолимое желание разгладить маленькие морщинки, появившиеся у нее на лбу от боли.

Когда она наклонилась, чтобы погладить Али, та открыла глаза. – Бо?

– Привет, – нежно сказала Бо. – Прости, не хотела тебя будить.

Али повернулась на диване и застонала: у нее затекла шея, а в голове оглушительно стучало. – Который час?

– Часов шесть, наверное. – Бо потянулась к лампе под тканевым абажуром на столике рядом с диваном. – Закрой глаза, я сейчас включу свет.

Спустя мгновение, Али открыла глаза и облокотилась на диван, собираясь встать. – Мне нужно тебя покормить.

– Лучше лежи, – Бо мягко похлопала Али по руке, не разрешая ей встать. – Хотя это предложение весьма кстати. Ты сама голодная?

– О боже, нет, – Али прижала ладонь к животу. – Хотя, надо признать, меня уже не так выворачивает.

– Хорошо. Тогда, если не возражаешь, я пороюсь тебя на кухне и съем что-нибудь.

– Пожалуй, это проблема. Я особо не готовлю.

– Тогда я закажу пиццу. Ты как, не против?

– Конечно, нет, – нахмурилась Али. – Ты, наверняка, заскучала тут до зеленой тоски.

– Да не совсем. Я подумала, было бы неплохо взглянуть на твою библиотеку, если можно. У меня редко получается почитать. В пожарке, мы в основном смотрим телик, играем в карты или в видеоигры.

Али иронично улыбнулась. – По твоему описанию слегка напоминает общагу – ни пива тебе, ни девочек.

Бо опустилась на корточки рядом с диваном, чтобы их лица оказались на одном уровне, и Али не пришлось вытягивать шею. Когда Бо оперлась руками на диван и наклонилась вперед, перед ее взором остались лишь глаза Али. Даже наполненные болью, они были прекрасны.

– Пожалуй, есть немного. Это явно не то место, где можно побыть одному.

– Ты там не единственная женщина, так ведь?

– Да, хотя женщин среди пожарных все равно немного, в целом около пяти процентов.

– Но тебе там нравится?

– Да, нравится. – Бо задумалась, а почему, собственно, ей нравится. Вообще, она редко заморачивалась на такие темы. Она жила, а не тратила время на раздумья. – У нас сплоченная команда, как семья. Работа, это важно. – Она усмехнулась. – И к тому же весело.

– Как тебе удалось так быстро оказаться рядом со мной сегодня? Они же даже травматологов не пускали.

Бо пожала плечами. – Я вошла вместе со спецназом. Для медика-спасателя это обычное дело в такой ситуации.

Али потянулась и дотронулась до футболки Бо. Она вспомнила, как прижималась к этой мягкой ткани щекой, и какое облако разнообразных запахов окутало ее. Теперь, Бо ассоциировалась у нее с этими вкусными ароматами. Еще Али вспомнилось, какой невыразимый ужас обуял ее из-за Винтер, как боль обожгла ей голову, как спокойно ей было от того, что Бо была рядом.

– Кстати, ты разве не должна была надеть бронежилет?

– Ситуация была нестандартная, – хрипло сказала Бо. – В руке у Али, наверное, были горячие угли, потому что от ее легкого прикосновения в груди Бо разгорелся настоящий пожар. Ее соски затвердели и стали заметны под обтягивающей хлопковой футболкой. Бо старалась дышать неглубоко: сделай она глубокий вдох, Али задела бы ее сосок пальцами, а в этом случае она могла совсем лишиться рассудка. Ей уже и так пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не заскулить самым постыдным образом.

Али не могла оторвать глаз от напрягшихся кончиков грудей Бо. Она уже видела ее голую по пояс и знала, что грудь у девушки очень красивая. Это было объективно, чисто эстетически. Но осознание того, что именно ее прикосновение вызвало у Бо такую реакцию, неожиданно наполнило Али благоговейным трепетом и изумлением. Она едва удержалась, чтобы не потрогать торчавший под футболкой сосок своим большим пальцем.

– Ты молодец, не растерялась. Впрочем, я ничуть этому не удивляюсь.

Бо потеряла нить разговора. Она во все глаза смотрела на Али, наблюдая, как расходятся ее губы и как смягчается ее взгляд от пробуждающегося желания. Бо возбудилась – и Али знала это. Больше того, Бо поняла, что Али это нравится. Ноги у нее задрожали, и она свалилась на колени, успев ухватиться рукой за подлокотник дивана. Ладонь Али задела ее сосок, и Бо с трудом подавила стон.

– Прости, – прошептала Али. Бо тяжело дышала, Али тоже. У нее не было никакого права так трогать Бо, и она отдернула руку.

– Еще тайленола? – спросила Бо, гадая, хватит ли ей сил подняться на ноги.