Ключ к разгадке - Хельга Нортон

Мэри так привыкла к ватной тишине, так долго была окружена серым удушающим туманом, что почти забыла ощущение солнца на своем лице. Но вот из этого тумана выдвинулась какая-то расплывчатая фигура и поманила ее к свету, настойчиво протягивая руку. Мэри казалось, что ноги ее налиты свинцом. Она с трудом проложила себе путь сквозь окутывавшую ее пелену и, стоило ей коснуться его руки, тут же узнала склонившегося над ней человека.

— Я люблю тебя, — сказал Патрик, поворачивая ее к свету.

Она так долго мечтала услышать эти слова, что теперь была уверена: это еще один плод ее воображения, еще одна мечта, обреченная на то, чтобы никогда не сбыться.

— Ты слышала меня? — Голос Патрика эхом прокатился в окружающей ее мгле. — Я люблю тебя, Мэри!

Свет становился ярче, проникая сквозь ее сомкнутые веки и озаряя ее изнутри мягким сиянием. Мэри хотела окликнуть его, сказать, что слышит, что верит, но ее голос был блокирован каким-то посторонним предметом, который заполнял все горло. Зато Патрик теперь был так близко, что она ощущала тепло его кожи, энергию, исходившую от его прикосновений. Подожди меня! — безмолвно закричала Мэри, хватая пальцами пустоту.

Но он понял. Он обхватил ее своими сильными руками, и жар его тела постепенно растопил весь туман, пока от него не остались только маленькие клочки мглы в самых отдаленных уголках ее мозга.

— Возвращайся ко мне, Мэри, — приказал Патрик, и голос у него был охрипший, как будто он только что взобрался на высокую гору. — Открой глаза!

«Тебе легко говорить», — ответила бы она, если бы голос ее слушался. Разве он может знать, какой груз приходится выносить векам, когда ресницы стали тяжелыми, как жалюзи на окнах?

— Посмотри на меня, дорогая, — продолжал убеждать Патрик, и с колоссальным усилием она все-таки приподняла веки на миллиметр.

Он возвышался над ней неясным темным силуэтом, окруженным ореолом слабого света. Мэри моргнула и попыталась сфокусировать взгляд. Его черты начали медленно проясняться, она заметила темные круги у него под глазами, глубокие складки на щеках…

— Ты узнаешь меня? — спросил Патрик, и она медленно кивнула.

Ну как же она могла не узнать его?! Ведь в нем была вся ее жизнь!

— Привет, — сказал он, прижимая ее руку к своей щеке. — С возвращением назад, мой ангел!

Патрик попытался улыбнуться ей, но это никак не удавалось. Его колотила какая-то безжалостная дрожь, и Мэри провела пальцами по жесткой щетине на его подбородке, пытаясь успокоить этим простым жестом. «Все в порядке, — хотелось ей сказать. — Я уходила не так уж далеко и никогда не сомневалась, что всегда найду дорогу назад, к тебе».

Но Патрик, очевидно, не знал этого, потому что, когда он поцеловал ее ладонь, Мэри вдруг почувствовала, как ее обожгла слеза, а другая повисла на его длинных черных ресницах.

Она испугалась, что у нее сейчас разорвется сердце. Патрик всегда был таким сильным, таким уверенным в себе! Она никогда не думала, что ей придется увидеть его столь уязвимым…

— Черт! — пробормотал Патрик, вытирая глаза тыльной стороной руки и пытаясь сделать вид, что он совсем не подвержен маленьким человеческим слабостям. — Что это на меня вдруг нашло?

Мэри покачала головой и указала на аппарат искусственного дыхания, умоляя его взглядом вынуть трубку из ее горла. Ей так хотелось сказать ему, что никогда она не любила его больше, чем в этот момент!

Но Патрик немедленно напустил на себя профессиональный вид.

— Я знаю, что аппарат искусственного дыхания — это большое неудобство, но он спас тебе жизнь, Мэри.

«Это ты спас мне жизнь!» — сказала она ему глазами.

Но он либо не понял, либо решил сделать вид, что не понял.

— Он поддерживал тебя, когда твои легкие отказали, и его нельзя отключить сразу. Мы начнем медленно, постепенно, а пока что ты моя пленница, и я намерен извлечь из этого все возможные выгоды.

Патрик подкатил кресло, на котором сидел, вплотную к ее кровати и наконец улыбнулся.