Ночной шедевр - Айлин Даймонд

По дороге Ирвин спохватился, что забыл позвонить секретарше, предупредить о своем позднем явлении. Слова Лайзы, конечно, могли служить подтверждением, но все же, поднимаясь в лифте с прижатой к груди папкой, возможно, хранившей чудесное будущее, он чувствовал, как что-то ноет и холодит где-то в груди — не то от быстрого подъема, не то от предвкушения встречи с боссом.

Ирвин робко потянул офисную дверь, та легко отворилась. Секретарша под светом настольной лампы что-то читала на экране монитора, и ее лицо в непривычном полуосвещении было суровым и неприступным — или так казалось Ирвину, все видевшему в новом ракурсе. Она неохотно отвлеклась от компьютера, небрежно кивнула Ирвину, холодно улыбнулась, нажала кнопку переговорника.

— Мистер Стоктон собственной персоной.

— Пусть подождет!..

Громкий голос босса, от которого завибрировал динамик, не сулил ничего хорошего.

— Пару минут!

Ирвин оцепенел. Самые худшие предчувствия начинали сбываться. Счастливый создатель шедевра превратился в каменного истукана, бледное лицо которого тем не менее выражало полную невозмутимость, мужественную готовность стоять хоть до второго пришествия.

Секретарша вышла из-за стола и принялась приводить его в чувство.

— Ирвин! Ирвин!

— Мне… уходить?

— Да, иди же! Разве ты не слышал приглашение?

— Нет.

— Ты что, оглох? Смелее! Босс тебя не съест! На ужин он предпочитает французские круассаны!

Дружеский смех придал Ирвину силы и мужества. По-прежнему крепко прижимая к груди бесценный шедевр, фотограф вошел в кабинет — и снова оцепенел от неожиданности.

Напротив, за массивным пустым столом, в огромном черном кресле, на фоне абсолютно белой стены, величественно скрестив руки на груди, подняв брови, молча и грозно восседал всемогущий босс с сигарой в уголке рта.

Мужчины в упор смотрели друг на друга и молчали — как в тот день, когда встретились впервые, почти неделю назад.

Вдруг профессионально цепкому взгляду Ирвина показалось, что в представшей перед ним страшной картине для полноты фиаско чего-то недостает.

Пригляделся.

Босс держал в зубах незажженную сигару.

Видимо, переход от страха к недоумению на лице Ирвина оказался слишком заметен — босс схватился за массивную золотую зажигалку. Засмеялся. Бросил ее на стол, швырнул так и не раскуренную сигару в отделанную серебром корзину для бумаг. И как ни в чем не бывало начал разговор:

— М-да… Ну, короче, я в курсе. Твоя ассистентка сообщила мне о каком-то невероятном шедевре. Валяй, парень, показывай, что там удалось состряпать?

Ирвин покорно протянул папку, и босс с необыкновенной ловкостью извлек фотографию сияющей невесты.

Страшнее этой минуты у Ирвина, кажется, не было с момента приезда. И, наверное, кроме смерти деда, — за всю жизнь.

Не в силах наблюдать за выражением лица босса, Ирвин отвернулся и принялся бродить взглядом по комнате. Что-то было не то на стене… чистая белая стена… да, ведь там… взгляд упал на мусорную корзину — и Ирвин едва сдержался, чтобы не вскрикнуть. Доверху заполненную корзину — босс не признавал новомодных уничтожителей бумаг, предпочитая старинное благолепие, — торжественно увенчивали обрывки той фотографии, которая так потрясла Ирвина профессионально сделанной жестокостью. Теперь ясно, почему его задержали в приемной. Босс торопливо рвал в клочья шедевр, исполненный ведущим фотографом агентства, шедевр, который столько времени красовался на почетном месте за его креслом. Значит, Лайза успела рассказать не только про шедевр, но и про Сандру? И про ее покровителя-шантажиста?