Любить нельзя - Ева Ройс

– Если хочешь, можем хоть сейчас поехать, – нагло ухмыльнулся. – Кровать ты наверняка еще не…

– Перестань! – у меня щеки уже просто пылали. Кажется, еще чуть-чуть, и я загорюсь полностью. На всякий случай ладонью закрыла ему рот.

И лучше бы я этого не делала!

Марк умудрился поцеловать мои пальцы и слегка прикусил кожу. Руку отдернула быстрее, чем со скоростью света, и даже на пару шагов отошла. Мало ли – он какой-то странный.

– Ты такая красная. Как помидор, – он открыто забавлялся над моей реакцией. – Должен признать, самый забавный и привлекательный помидорчик на свете.

– А ты такой наглый, – мрачно ответила я. – Должна признать, настолько, что хочется обнять. За шею. Желательно сильно.

Парень рассмеялся и, пожав плечами, заявил:

– Ничего, я тоже много чего сильно хочу. Перетерпишь, – и первым двинулся в сторону, предположительно, кухни, бросив мне: – Еще минуты две, и поедем домой. Точнее, ты домой, а я по делам.

Я молча последовала за ним, не став спорить. Сегодня ко мне должна прийти Карина. Давно мы не собирались вместе. Возможно, она мне поможет советом в одном деле, а то…

– Черт! – чуть ли не споткнулась о порог, который надо было преодолеть, чтобы попасть на кухню, но вовремя удержалась на ногах.

– Поль, жива? – поинтересовался Марик, повернув голову в мою сторону. Он что-то увлеченно искал в ящике под кухонным островком.

Просто кивнула ему, и брат, удовлетворенный ответом, принялся дальше копаться в вещах. И как получилось, что их не выкинули люди отца? Потому что квартиру явно полностью вычистили, оставив совсем ничего. Но долго думать об этом не получилось: в следующую секунду я взглядом наткнулась на какую-то штучку, торчащую из лохмотьев линолеума, что застилал пол. Мыском ботинка вытащила ее.

То, что увидела, просто перевернуло мой мир. Нет, не так. Он разрушился до основания. Эмоции захлестнули с головой, и я чаще задышала. Как так? О, Боже. Мысли, чувства, боль – все смешалось в ядреную, взрывоопасную смесь, что жгла мне мозг.

Машинально сделала шаг назад, но снова наступила на чертов порог и чуть ли не свалилась на грязный пол. Невольно вскрикнув, вцепилась в косяк двери.

– Поля?! – Марик с силой захлопнул шкаф.

Не знаю, откуда у меня нашлось столько прыти, но я метнулась к тому месту, где в линолеуме была дырка, и запихнула ногой шприц обратно. В голове набатом билось одно: не позволить и ему заметить его. Не сомневаюсь, что он был в курсе, но сейчас… Зачем ворошить болезненное прошлое и обнажать старые раны?

– Колечко уронила, – нервно улыбнулась подошедшему парню. – Что ты там искал?

Пыталась быть спокойной, но в груди гулко стучало сердце, чуть ли не оглушая меня. Я в шоке. Как там говорил Марк? "Почему ты такая сообразительная"? А сегодня мысленно задаю себе этот вопрос. Почему? Я бы никогда не хотела знать то, что мне открылось. Я бы не хотела, как пазл, собрать ужасающее детство своего единственного близкого и любимого человека. Не хотела. Но картинка, будто магниты, собралась, и я не сумела вовремя отвернуться. Слова Марка о том, что когда-то он ел сырую картошку, его кошмары, шрам на ребре, озлобленность на всех, нежелание ничего рассказывать, раздолбанная квартира матери и последний кусок пазла – шприц. Длинный, тонкий, с короткой иглой и тёмным сгустком внутри. Насколько я знаю, такие довольно популярны среди… наркоманов. Во скольких фильмах, и не только художественных, мелькали кадры с именно такими медицинскими инструментами? Девяностые и двухтысячные оставили нам огромное информационное наследие на тему наркотической зависимости.

– Ничего, решил память освежить, – он внимательно осмотрел меня и нахмурился. – Нигде не болит?

– Марик, я же не упала, – отчего-то растрогалась. В его звучит голосе столько заботы и нежности, что я не могу сдержаться. Наплевав на все, бросилась ему на шею и крепко обняла. – Я есть хочу. Давай уже уйдем отсюда?

Его руки сомкнулись на моей спине, прижимая сильнее к натренированному телу. Несколько минут – безумно приятных и самых лучших за последние дни, мы стояли в обнимку и молчали. Я думала о том, какую же папа совершил ошибку, допустив подобное. Чтобы его сын, его частица, жил в кошмаре долгих четырнадцать лет. Марк – невероятный, безумно добрый и умный. Он как никто другой заслуживает нормальной жизни.

Вокруг летала пыль, в доме царила полутьма, в воздухе витал запах затхлости и сырости. А мы просто обнимались, и Вселенная для меня будто замерла. Перестала существовать. Миром стало его тепло, его горячее дыхание на моей шее и его пульс под моими пальцами.

– Ты странная, – нарушил тишину Марик, скользя своей широкой ладонью по моей пояснице и оставляя огненный след. Огонь проникал через куртку, проходил сквозь тонкий свитер и пронзал жаром до костей. – Но мне нравится. Даже мысли немного прояснились.

– М? – я немного отстранилась и посмотрела в зеленый омут его глаз. – Какие мысли? На какую тему?

Он снова прижал меня к себе и только потом объяснил:

– По поводу всего, – тяжело вздохнул. – Тебя, матери, квартиры. Не елозь, Поль, давай еще немного постоим?

– Да хоть вечность, – сказала, а потом только поняла, что брякнула. Смутилась и хотела было оттолкнуть брата, но тот обнял крепче.

– Вечность так вечность. Уговорила, – Марк точно насмехался. – Заметь: фраза твоя, я тут ни причем. Наверное, всему виной моя харизма и…

Вот дурак! Стукнула его по плечу и выпуталась из плена рук.

– Даже хваленая харизма не спасет, если я от голода начну тебя есть.

– Очень испугался, – фыркнул. – Ладно, идем, пока ты вправду не сгрызла меня.