Любовь горца - Керриган Берн

– Он волновался из-за того, что работа, которую он мне поручил, не будет выполнена. – Горечь его слов была одновременно вполне взрослой для такого юного существа и совсем детской.

– Это несправедливо, – ответила Филомена ласково. – То, чему он хочет вас научить, очень важно. Мы с вашим отцом пытаемся научить вас очень разным вещам, но цель у нас одна. Вы понимаете, какая это цель?

Эндрю покачал головой, не поднимая глаз и продолжая гладить Руну, а та принялась грызть его руку.

– Чем больше знаний вы получите, тем лучше и легче будет ваша жизнь. Я не знаю, понимаете ли вы, что в мире все меняется. Механизмы, сила пара и фабрики делают мир и расстояния в нем все меньше. Земля перестала быть самой ценной собственностью, очень скоро быть лордом, жить, ничего не делая, и получать доход со своих арендаторов станет невозможно. Ваш отец старается сохранить для вас наследство и средства существования, хочет научить вас делать то же самое для тех поколений, что придут после вас. А это значит научить вас работать. Он не стал бы этим заниматься, если бы сильно не любил вас.

Филомена подумала, что удивляется даже больше, чем Эндрю, тому, что защищает маркиза.

Из глаз мальчика полились новые слезы, и он оторвался от ее плеча:

– Прошу вас, не говорите ему про Руну.

– У меня плохо получается врать вашему отцу. – Ей и так было трудно скрывать собственные секреты от лэрда. – Тем более что он все равно узнает.

– Руна здесь уже две недели, и он ее не обнаружил, – просил мальчик. – Я вывожу ее ночью и когда он уезжает в поля. Но это невозможно, если я работаю в винокурне. Она наделала на пол только один раз. И еще сегодня. Это была совсем небольшая лужа. Она написала на каменный пол, поэтому убрать ее ничего не стоило. Он говорил мне, что надо научиться заботиться о ком-нибудь, а не только о себе. Вот я и забочусь!

В его глазах была такая искренняя любовь к этому маленькому существу, что сердце Филомены дрогнуло. Она обрадовалась тому, что у Эндрю есть любимец, о котором он готов заботиться, потому что ей казалось, что его постоянная мрачность связана не просто с плохим настроением. Как бы это не стало начальным проявлением жестокости. То, что мальчик способен испытывать нежные чувства по отношению к щенку, вселяло надежду.

– Но ведь вы не сможете всю жизнь прятать Руну у себя в комнате. – Филомена постаралась найти новые аргументы. – Она с ума сойдет, ей нужен простор, чтобы резвиться.

Плечи Эндрю опустились, но она видела, что он осознал справедливость ее слов.

– Я сам ему скажу. Только дайте мне насколько дней, чтобы он перестал сердиться на меня из-за сегодняшнего дня. Он велел мне остаться, а я ушел, потому что должен был проверить, что там с Руной.

Филомена задумалась. Что, если лэрд раскроет их тайну до этого? Что, если он ее уволит?

Эндрю взял ее за руку:

– Пожалуйста, мисс Локхарт! Я все сделаю, я займусь математикой, прочитаю любую книгу, какую вы скажете, пусть даже самую скучную.

– Неужели вы находите классическую литературу такой скучной? – спросила Филомена.

– Да, очень. – Он фыркнул, и его отчаяние сменилось отвращением. – Я читаю глупые грошовые книжки, но в них есть интрига, монстры и убийства, все то, что развлекает и волнует. А мы читаем о любви, о меланхолии, и это такая тоска!

– Правда? – спросила Филомена, и в ее голове родилась идея. – Что, если я пообещаю вам, что буду скрывать вашу тайну три дня, если вы прочитаете три разные книги, которые я для вас специально подберу?

– Ладно. – Эндрю вздохнул и посмотрел на Руну, которая только что обслюнявила его брюки. – И какие это книги? – спросил он скептически.

– Скажу вот что: в одной из книг женщину жестоко насилуют двое мужчин, потом отрезают ей руки и язык, чтобы она их не выдала. После этого ее отец убивает их и запекает в пирог, который скармливает своему врагу. Как тебе это понравится?

– Да! – Эндрю энергично закивал, а глаза у него стали круглыми от изумления.

– Это Шекспир.

– Не может быть! – воскликнул мальчик недоверчиво.

– Называется «Тит Андроник».

Филомена была взволнована, так как почувствовала, что ей удалось завладеть вниманием того, кто прежде относился к ней с холодным презрением.

– А как вы отнесетесь к роману, в котором говорится о человеке, пережившем предательство одного негодяя, потом попавшего в тюрьму по несправедливому обвинению в том, что он бонапартист. Через несколько лет этот человек бежал из тюрьмы и жестоко, а иногда и смертельно, отомстил своим врагам.

– Обязательно прочитаю, – кивнул Эндрю.

– Конечно, прочитаете, – торжествовала Филомена. – Но вы сможете прочитать «Графа Монте-Кристо» только на французском.

Лицо мальчика вытянулось от уныния:

– Ладно, мисс Локхарт, ваша взяла, я постараюсь выучить французский.

– Отлично! – Филомена встала и улыбнулась мальчику. – Спасибо вам, что были таким милым. Я обещаю вам, что буду хранить ваш секрет – но только три дня, Эндрю. Это все, что я могу вам обещать.

Эндрю торжественно поклонился:

– Три дня!

Оглядев беспорядок в комнате, Филомена стряхнула с юбки гусиное перо:

– А теперь давайте здесь уберемся. А то кто-нибудь из слуг обнаружит наш заговор.

– Давайте. – Эндрю поставил Руну на пол, и она принялась загонять под кровать клубок пуха.

– Вы знаете, мисс Локхарт, – пробормотал он, взяв в руки ведро и щетку, – я рад, что вы здесь.

– Спасибо, Эндрю, – ответила Филомена, пряча повлажневшие глаза. – Я тоже очень рада.

Лиам никогда и ни перед кем не преклонял колена, даже в церкви. Старая церковная скамья скрипнула, принимая на себя его вес. Лиам сел и окинул взгдлядом часовню Рейвенкрофтов, чтобы убедиться, что он один. Резные подсвечники потемнели от времени, а свет угасающего дня струился через цветные витражи, окружавшие его с трех сторон. На витражах был изображен Спаситель, полный любви и сочувствия. Он сиял в окружении святого Георгия, покровителя воинов, и святого Андрея, покровителя Шотландии.

Его не примут в это возвышенное общество, Лиам знал это наверняка. Само его существование – вызов, брошенный тому, кого называют Князем мира. Но что-то в его беспокойной душе привело Лиама сюда, в тихое святое место. Возможно, чувство вины. Или раскаяние, смешанное с пустотой души. Когда человека мучают призраки прошлого, а впереди ждет ужасное будущее, куда ему обратиться, чтобы обрести ясность? Другое место не пришло ему на ум.

Но вовсе не призрак пытался убить его сегодня. Это был человек. Кто-то достаточно сильный, чтобы вытолкнуть бочку из ее гнезда. Он прекрасно знал всех, кто желал его смерти, но все равно приехал сюда, где было похоронено несколько поколений Маккензи. Среди них был его брат Торн, который видел в нем черты их отца и винил его во многих грехах, в том числе в смерти Колин.