Снежное сердце - Людмила Толмачева

– Вы не знаете, как выручили меня, Дана Михайловна! Эта вертихвостка, чтоб ей провалится в тартарары, развалила всю учебную часть, запутала расписание как котенок – клубок шерсти! Вот сижу, распутываю! До того ли мне! У меня батареи в классе живописи лопнули, чтоб этим строителям балка на башку свалилась!

В подвале все залило, а там у нас фонды ученических работ, материалы… Да бог весть чего там еще! Сейчас звоню в мэрию, прошу помощи. Пообещают, конечно, но, как говорят, улита едет – когда-нибудь будет. А вы проходите в свой кабинет! Давайте я вас провожу, заодно покажу здание. Оно старое – бывший дом культуры строителей. Недавно мэрия торжественно передала его управлению образования, подремонтировали, конечно, но, как видите, денег пожалели, или налево ушли, не знаю. Короче, отвечать за все приходится мне. Вот сюда, пожалуйста. Кабинет хороший, светлый. С видом на Лисицу, речку нашу ненаглядную. Смотрите, какой вид! Как она петляет среди лугов, будто лиса след заметает! Часами бы любовалась, если бы не эти паразиты! Я про строителей. Ну раздевайтесь, занимайте стол, привыкайте. Вот наши программы, вот учебный план… А я побегу снова звонить.

Полдня ушло на изучение планов и программ. Дана сориентировалась в специфике школы, узнала, чему здесь обучают, какие предметы считаются основными, какие – дополнительными и факультативными. Попробовала разобраться в расписании, но оно и в самом деле напоминало запутанный клубок.

Всему свое время, решила она. Постепенно освоится, а пока надо познакомиться с преподавателями и детьми.

Первым делом она вошла в класс рисунка. Дети сидели за мольбертами и почти не обратили на нее внимания.

– Здравствуйте, – вполголоса поздоровалась Дана с худым парнем лет двадцати шести, сидевшим за столом.

– Здравствуйте, – встал тот, покраснев до корней своих длинных волос.

– Я ваш новый завуч. Пойдемте в коридор, – позвала Дана и улыбнулась.

Парень оказался выпускником художественного училища. Звали его Артемом Геннадьевичем, и работал он здесь по совместительству. Впрочем, как и остальные преподаватели. У них были «часы» в общеобразовательных школах, подработка в кружках и студиях.

Ничего не поделаешь – труд учителей государство ценит не слишком высоко.

Обойдя классы, Дана перезнакомилась почти со всем педагогическим коллективом. Особенно ей понравилась молодая учительница по истории искусств, Мария Александровна. Стройная, высокая, с вьющимися каштановыми волосами, небрежно собранными на затылке изящной заколкой. Марии было двадцать два года. Недавняя выпускница университета, она еще не научилась преподавательской степенности, а потому допускала в своем лексиконе всякие словечки.

– До вас тут работала одна «вертихвостка», по выражению Ираиды Ивановны, ну это что-то с чем-то! – сквозь смех поведала девушка. – Прикольная мадама. Представляете, по ее расписанию один и тот же препод должен находиться одновременно в трех группах. Мы вначале бегали, высунув язык, потом плюнули, возмутились, потребовали порядка. И, наконец, ее уволили.

– Еще не знаю, что выйдет из меня, – улыбалась Дана.

– По-моему, у вас адекватный вид.

– Спасибо за комплимент, – рассмеялась Дана.

Они договорились, что домой пойдут вместе. У Марии последний урок совпадал с окончанием рабочего дня завуча.

– А я, наверное, ненадолго здесь, – откровенничала Мария, когда они неторопливо шли по улицам Задорина. – У меня жених в Питере, Репинку кончает. Поедем с ним в Новгород, на его родину.

– Он художник?

– Ага. Живопись. Классные работы, между прочим. Он уже на международной выставке участвовал, в Берлине. Одну работу купили.

– Прекрасно. Значит, у вас блестящее будущее?

– Ой, сплюньте! У художников, знаете ведь, как бывает: сегодня тебя превозносят – новатор, своеобразный стиль и все такое, – а завтра уже забыли, другой кумир появился…

– По-моему, модный художник – понятие искусственное, раздутое прессой. Творцу надо быть подальше от тусовки. В тиши мастерской, наедине с музой – вот удел настоящего мастера. А с годами он, как дорогое вино, только лучше становится. Не надо бежать вслед за славой, хватать ее за фалды. Она, если захочет, сама придет.

– Но молодым не терпится получить признание сразу. Слишком долгое ожидание выжигает душу.

– А кто мешает участвовать в выставках? Ради бога, выставляйтесь! Показывайте, на что вы способны! А уж люди разберутся – кто есть ху, как говорится.

– Наверное, вы правы, – поскучнела Мария и начала прощаться.

– До завтра, – ответила Дана, вдруг вспомнив, что ее ждет комнатушка в гостинице и тоскливый вечер вдвоем с Мартином.

* * *

С утра ее ждали в музее.

Дана, окинув взглядом старинный двухэтажный особняк, вошла в вестибюль, а из него в анфиладу глухих, полутемных, пахнущих вековой пылью небольших залов. Сопровождала ее седая старушка с благородным лицом. Из ее речи, изобиловавшей датами, именами и историческими событиями, Дана поняла, что материал накоплен колоссальный, городу есть чем гордиться и выставлять на обозрение посетителям, но необходима работа по компьютерной систематизации, нужна научная обработка. Кроме того, музей задыхался в тесных помещениях, оборудование устарело, не хватало молодых рук.

Все это Аграфена Спиридоновна произнесла с привычной болью, не надеясь на перемены к лучшему. Ей просто надо было выговориться свежему человеку.

– А как у вас с посещаемостью? – поинтересовалась Дана.

– Плохо. Школьников водят на классные часы, но они не слушают. Им не интересно. А взрослые иногда заходят, но… Сами видите, неуютно у нас.

– Да, неуютно. А когда был последний ремонт?

– Не помню. У нас ремонты только по одному поводу – или трубу прорвет, или доски сгниют. А так, чтобы полностью… У них одна и та же отговорка – отсутствие финансирования.

– Это как водится. Но за десятки лет, наверное, можно было выкроить сумму на капитальный ремонт?

– Ой, Дана Михайловна! Я боюсь, у чиновников даже в самых отдаленных планах наше здание не значится. Здесь до вас несколько человек сменилось. Некоторые ходили по инстанциям, просили… Но ответ один и тот же – ждите, не до вас.

– Ну что ж. Придется и мне в роли просителя выступить. Попробуем такую тактику: набросаем программу по модернизации и прямо к мэру.

– Минуя отдел культуры?

– Я думаю, в отделе нас отфутболят. Но для проформы можно заглянуть и туда.

– Нравитесь вы мне, Дана Михайловна! – воскликнула Аграфена Спиридоновна и залилась тонким стариковским смехом.

– Спасибо. Вы мне тоже сразу пришлись по душе, – искренне ответила Дана.

– А ведь я хорошо знала вашу матушку.

– Как? – у Даны перехватило дыхание. – Откуда?