Под угрозой скандала - Аманда Маккейб

– А что, юная мисс Мартон присоединиться к нам сегодня? – поинтересовался мистер Лорн.

Эмма подняла глаза от книги и слегка удивилась, обнаружив себя в тихой пыльной книжной лавке, а не в Англии в эпоху Реставрации. Она с головой ушла в дневник Арабеллы Банкрофт. Кроме того, что это было чрезвычайно интересно, дневник отвлекал Эмму от мыслей о Дэвиде и о том, что между ними произошло. И от слухов, которые пересказала ей Мэри.

– Надеюсь, что да, – улыбнувшись, сказала она. – По крайней мере, так написано в письме сэра Дэвида.

Эмма удивилась, получив его послание. И к стыду своему, взволновалась, увидев, что письмо пришло из Роуз-Хилл. Она не видела сэра Дэвида с того самого дня и была уверена, что он уже сожалеет о своей просьбе по поводу уроков для мисс Беатрис. Эмма старалась не бывать в деревне, опасаясь встретить его там.

Но это совсем не означало, что она перестала о нем думать. К сожалению, это у нее получалось плохо. Бессонными ночами, лежа в постели, Эмма вспоминала его поцелуи, восхитительное, волнующее чувство, охватившее ее тогда.

А потом в ее воображении вставало лицо Дэвида в тот момент, когда Филип заключил ее в объятия. Холодное, отстраненное, как будто всего несколько минут назад они не были близки. А когда Мэри рассказала о юности сэра Дэвида, Эмма поняла, что совсем не знает этого человека.

Когда она думала обо всем этом, ей хотелось плакать. Все было так запутанно, так непонятно. Она влюбилась в Дэвида Мартона, как глупая школьница, и ненавидела себя за это. Как глупая школьница, которой она когда-то была, влюбилась в привлекательного учителя танцев мистера Милна. Тогда Эмма была дурочкой и с тех пор, кажется, совсем не поумнела.

Она прекрасно понимала, что Дэвид – не мистер Милн, соблазняющий юных девиц. И у него нет ничего общего с Генри Каррингтоном, который жил только настоящим и своими сиюминутными желаниями. Дэвид был совсем другим, порядочным, серьезным и дьявольски привлекательным. В его жизни не было места для Эммы, и поэтому мечтать о его поцелуях означало попусту тратить время.

И все же в своем письме он спрашивал разрешения прислать к ней Беатрис. Наверное, это что-то значит? Эмма отложила старый дневник.

– Сэр Дэвид говорил, что собирается пригласить гувернантку, которая могла бы обучать его дочь, а пока он хотел бы, чтобы мисс Беатрис получила несколько предварительных уроков, – сказала Эмма. – Я согласилась помочь, но, боюсь, мисс Мартон окажется умнее меня.

Мистер Лорн вздохнул:

– Да, она очень умная, эта девочка. И очень тихая, в отличие от других детей. Сэр Дэвид совершенно прав, желая занять ее ум учебой. Но на вашем месте, миссис Каррингтон, я бы не беспокоился – вы знаете достаточно, чтобы давать уроки любому ребенку. Разве вы сами не посещали школу?

Эмма покачала головой, думая о своей школе. Собственно, образования там давали мало, а ученицы, в большинстве своем, принадлежали к знатным семьям. Их интересовали только сплетни, а также красивые учителя танцев.

– Это была школа для юных леди – танцы, немного музыки и французский язык. У нас с Джейн никогда не было хорошей гувернантки. Можно сказать, я училась сама, по книгам из отцовской библиотеки. Он никогда особенно не интересовался тем, что мы читаем, и предоставлял нам полную свободу.

– В книгах можно найти ответ на любой вопрос, если знаешь, где искать, – сказал мистер Лорн, ставя на полку новые томики стихов из Лондона. – Насколько я понимаю, вы навестили моего старого друга мистера Сэнсома?

– Да. Он просто очарователен. Отдал мне эти старые дневники из Бартон-Парка. Я начала читать и просто не могу оторваться.

– Вам удалось убедить его продать нам коллекцию?

Услышав слово «нам», Эмма улыбнулась. Сейчас ей казалось, что она наконец нашла свое место в жизни, пусть даже за прилавком книжного магазина.